Зима в квартирах. Глава 1

Соня

Эту квар­ти­ру обна­ру­жи­ла Катя. Жесто­кая насмеш­ка, глум­ли­вая иро­ния ситу­а­ции заклю­ча­лась еще и в том, что Катя не зани­ма­ет­ся поис­ком вари­ан­тов, про­сто выпол­ня­ет отдель­ные ука­за­ния началь­ства, ино­гда под­ши­ва­ет дого­во­ры в пап­ки, а по боль­шей части совер­шен­ству­ет­ся в осво­е­нии кофе-маши­ны и копи­ро­валь­но­го авто­ма­та. Но тут про­изо­шло сле­ду­ю­щее: Кати­на даль­няя род­ствен­ни­ца про­си­ла помо­щи для сво­ей близ­кой подру­ги, подру­га про­жи­ва­ет в ком­му­нал­ке и хочет-уми­ра­ет разъ­е­хать­ся с сосе­дя­ми. Кати­на род­ствен­ни­ца пре­крас­но ком­му­нал­ку опи­са­ла, осо­бен­но заост­рив вни­ма­ние на неболь­шой лест­ни­це в кори­до­ре, поз­во­ля­ю­щей счи­тать квар­ти­ру двух­уров­не­вой и допол­ни­тель­но роскошной.

Катя позво­ни­ла мне, и они хором с род­ствен­ни­цей выкри­ки­ва­ли в теле­фон: сто трид­цать семь мет­ров! Сонь­ка, ты слы­шишь? ори­ги­наль­ная кух­ня два­дцать шесть! обал­деть, прав­да? ван­ная ком­на­та десять! о‑о-о‑о, ван­ная десять мет­ров! окна на две сто­ро­ны! виден Храм! при­чем тут Храм, давай о деле! коро­че, о деле, так вот: все жиль­цы – идиоты.

Так мы с поль­зой пого­во­ри­ли, и уже утром сле­ду­ю­ще­го дня я без тру­да отыс­ка­ла нуж­ный дом, отме­тив удач­ное рас­по­ло­же­ние – исто­ри­че­ский центр, но вда­ли от основ­ных маги­стра­лей, тихая ули­ца, посе­ре­дине про­ез­жей части газон, боль­шие дере­вья. У подъ­ез­да сила­ми, оче­вид­но, самих жиль­цов ско­ло­че­на лав­ка из тол­стых бре­вен, на ней сиде­ли две ста­ру­хи – тол­стая и худая. Тол­стая опрыс­ки­ва­ла себя водой из пуль­ве­ри­за­то­ра с эти­кет­кой «Мистер Мускул» — несмот­ря на холод­ный июнь, хоте­ла допол­ни­тель­но све­же­сти; худая дре­ма­ла, вокруг носи­лись соба­ки, по виду двор­ня­ги, но в кожа­ных доб­рот­ных ошей­ни­ках. Таких собак хочет­ся назы­вать «жуч­ка» или «бобик», или еще вот – «най­да». Что за «най­да»? Мино­ва­ла ста­рух, вход­ная дверь домо­фо­ном была не осна­ще­на, и я про­сто толк­ну­ла ее рукой и вошла внутрь.

Смот­ри, — гром­ко ска­за­ла одна из ста­рух, мне пока­за­лось, тол­стая, — опять Гуль­ка макле­ров пона­зва­ла. Чтоб у нее хрен на лбу вылез уже, у змеи.

Вто­рая ей отве­ча­ла что-то, но я её не слы­ша­ла: во-пер­вых, уже под­ни­ма­лась по мону­мен­таль­ной лест­ни­це, а во-вто­рых, позво­нил Филип­пов и ска­зал, что все нор­маль­но, он доле­тел, доле­тел и едет сра­зу в мини­стер­ство. Фоном к его скуч­но­му голо­су кто-то сме­ял­ся и тон­ко повиз­ги­вал, и я хоро­шо пред­ста­ви­ла себе уста­ло­го кра­сав­ца Филип­по­ва в чер­ной фут­бол­ке, ботин­ках с высо­ким бер­цем, вот он захо­дит в мини­стер­ство, вот он при­ез­жа­ет в кли­ни­ку, вот его дорож­ная сум­ка, внут­ри сме­на белья, фонен­до­скоп, ноут­бук и блок сигарет.

***

Игорь

Быст­ро пере­шли на «ты», так удоб­нее, рус­ский язык вполне допус­ка­ет, гово­рят, что фран­цу­зы если нача­ли общать­ся на «вы», то уже не сме­нят место­име­ния. Но что я знаю о фран­цу­зах, с дру­гой сто­ро­ны. Стран­ная эта Тина, поче­му-то абсо­лют­но невоз­мож­но встре­чать­ся с ней взгля­дом, быст­ро отво­жу гла­за и под­смат­ри­ваю после, когда она отворачивается.

Утром в офис позво­нил Куз­не­цов, когда-то одно­курс­ник, попро­сил взять кли­ен­та – сам не успе­ва­ет, а надо сроч­но, и может быть, я. Куз­не­цов вла­дел адво­кат­ским бюро и недав­но женил­ся на девуш­ке без руки, он сам рас­ска­зы­вал об этом с каким-то стран­ным в дан­ной ситу­а­ции вос­тор­гом. Я согла­сил­ся, поехал, и через пол­ча­са уже общал­ся с ист­цом – муж­чи­на напо­ми­нал капи­та­на Врун­ге­ля из ста­ро­го совет­ско­го мульт­филь­ма, толь­ко настро­ен был воин­ствен­но, сту­чал кула­ком по сто­лу и непре­рыв­но курил. Его фир­ма деко­ри­ро­ва­ла вит­ри­ну вин­но­го бути­ка, а пару недель назад про­изо­шел несчаст­ный слу­чай и вит­ри­ну вдре­без­ги раз­нес гру­зо­вой авто­мо­биль, нелов­ко осу­ществ­ляя пово­рот. Теперь хозя­ин бути­ка отка­зы­ва­ет­ся опла­чи­вать оста­ток по сче­ту, утвер­ждая при­мер­но так: «нет вит­ри­ны, нет и денег». Типич­ная оте­че­ствен­ная чепу­ха; как пра­ви­ло, я все­гда реко­мен­дую людям дого­ва­ри­вать­ся само­сто­я­тель­но и не дово­дить дело до суда, вот и здесь – запро­сил коор­ди­на­ты вин­но­го бути­ка и поехал, миротворец.

Мага­зин-салон доро­го­го алко­го­ля. Разъ­ез­жа­ю­щи­е­ся две­ри, све­тя­щи­е­ся мато­во дорож­ки на полу, мас­сив­ные пол­ки из тем­но­го дере­ва. Отдель­ный при­ла­вок с сига­ра­ми, я без надоб­но­сти рас­смат­ри­вал кубин­ские Cohiba – доро­же тыся­чи руб­лей за шту­ку! — и подо­шла Тина. Пред­ста­ви­лась мене­дже­ром по свя­зям с обще­ствен­но­стью. Кор­рект­но пред­ло­жи­ла раз­го­ва­ри­вать о делах в ресто­ране, объ­яс­ни­ла: удоб­нее нала­дить кон­такт, обсу­дить про­бле­му, мини­ми­зи­ро­вать напря­же­ние. Ресто­ран через доро­гу, ров­но в трид­ца­ти шагах. Хоро­ший ита­льян­ский ресторан.

И да – быст­ро пере­хо­дим на «ты». И да – про­бле­му иска не обсуж­да­ем. Но кон­такт налаживаем.

- Нра­вит­ся работа?

- Не осо­бен­но. Это вре­мен­но. Я закон­чи­ла уни­вер два года назад, — она кача­ет голо­вой, воло­сы очень тем­ные и бле­стят, как лаки­ро­ван­ные. Такая еди­ная, сли­тая мас­са волос. Пест­рый шну­рок на запястье пута­ет­ся с золо­ты­ми брас­ле­та­ми. Тина. Навер­ное, это зна­чит — Кристина.

При­но­сят салат в кор­зин­ке из хру­стя­ще­го теста, девуш­ка рез­во отла­мы­ва­ет кусок, быст­ро-быст­ро жует, выти­ра­ет губы сал­фет­кой и говорит:

- Пол­го­да в Аме­ри­ке учи­лась, типа по обме­ну. Мичи­ган­ский уни­вер­си­тет, зна­ешь? Artes, Scientia, Veritas. Мне жизнь так-то в Рос­сии боль­ше нра­вит­ся. Но в Аме­ри­ке что было при­коль­но – это цвет­ные. Лати­но­сы, мула­ты. Кра­сав­цы, конеч­но. Или вот один куби­нец там. Хавьер. Он про­сто шел, а каза­лось – зани­ма­ет­ся сексом…

Рот она откры­ва­ет акку­рат­но и как-то дози­ро­ва­но. В кры­ле носа – бле­стит серь­га, это не очень сим­па­тич­но, напо­ми­на­ет прыщ.

- И вот он при­гла­сил меня на сви­да­ние, Хавьер. А там по-дру­го­му все. В Аме­ри­ке. Сна­ча­ла надо встре­тить­ся типа в баре, потом идти куда-нибудь типа поесть, а потом уже – все осталь­ное. Раз­ные сту­пе­ни. Но мы ока­за­лись в его общежитии…

Дела­ет пере­рыв. Мгно­вен­но гло­та­ет кре­вет­ки из блед­но­го Цеза­ря. Жеста­ми пыта­ет­ся опи­сать кубин­ца. Вот такие воло­сы, такой рост, вот такие гла­зи­щи, и про осо­бен­но­сти ана­то­мии – все прав­да. На ней поло­са­тый сви­тер, узкие джин­сы, кожа­ный жилет. Какие-то бусы из рас­кра­шен­но­го дере­ва, кам­ней и метал­ла. Неко­то­рые кус­ки доволь­но круп­ные, чуть не с кулак. Сапо­ги на каблуке.

- И он меня трах­нул в ком­на­те для заня­тий… Она един­ствен­ная была сво­бод­на. На кру­тя­щем­ся сту­ле, а что­бы он не ездил, мы его при­пер­ли теле­фон­ны­ми спра­воч­ни­ка­ми… очень объ­ем­ные кни­ги у них эти справочники!

Зачем она все рас­ска­зы­ва­ет, думаю я. Это вид сек­су­аль­ной агрес­сии? Или про­сто, от широ­ты душев­ной? Про­шу при­не­сти вина. Чув­ствую, что не обой­дусь без. В послед­ний момент изме­няю заказ: две­сти грам­мов конья­ка, пожа­луй­ста. Или нет, три­ста грам­мов, да, триста.

Тина слег­ка удив­ля­ет­ся. Бро­ви взле­та­ют и съез­жа­ют­ся на пере­но­си­це, цве­том они свет­лее волос, и выгля­дят тоже лаки­ро­ван­ны­ми. Мы выпи­ва­ем коньяк, пред­ва­ри­тель­но сдви­нув рюм­ки, ста­ра­юсь мини­ми­зи­ро­вать дрожь паль­цев; рас­сказ о кубин­це окон­чен, Тина рас­прав­ля­ет­ся с теля­ти­ной и сопро­вож­да­ю­щи­ми ее гри­ба­ми. Сме­ет­ся, скла­ды­ва­ет из сал­фет­ки лягуш­ку, лягуш­ка мяг­ко пры­га­ет ко мне.

- Ну что, я гото­ва, — гово­рит затем, выни­ма­ет из сумоч­ки пома­ду, бле­стя­щую пуд­ре­ни­цу и смот­рит на меня выжи­да­тель­но, — вызо­вем так­си? Мы же вместе?

Мол­чу совер­шен­но по-дурац­ки. Что отве­тить. Про­шло чуть боль­ше часа с того момен­та, как я зашел в их алко­голь­ный мага­зин и раз­мыш­лял о сига­рах доро­же тыся­чи руб­лей. «Мы вместе?».

- Ну, если и вме­сте, то нена­дол­го, — гово­рю дикую глу­пость. Я рас­те­рян. Как-то все это неожи­дан­но, я ужас­но неопытен.

- Есте­ствен­но, — она дви­га­ет пле­чом, воло­сы бес­по­кой­но и тяже­ло меня­ют свое поло­же­ние. И повто­ря­ет за мной, — ненадолго.

- Мне надо позво­нить, — я сжи­маю в кула­ке лягуш­ку, отхо­жу в сто­ро­ну убор­ных, достаю труб­ку и зво­ню жене, пора­жа­ясь узна­ва­е­мой анек­до­тич­но­сти ситу­а­ции. Я даже подсмеиваюсь.

- Еле­на, — гово­рю без­за­бот­но, — Еле­на, тут Куз­не­цов при­гла­ша­ет слег­ка отме­тить его сва­дьбу, надо при­сут­ство­вать. Так что я задер­жусь. Нет, нет. Это сугу­бо дело­вое меро­при­я­тие. Ну, ты же зна­ешь Кузнецова.

Еле­на не зна­ет Кузнецова.

Воз­вра­ща­юсь. Тина допи­ва­ет эспрес­со одним глот­ком. Сту­ка­ет чаш­ку о блюд­це. Вста­ет. Сум­ка ее на таком длин­ном ремне, что бьет­ся о коле­ни при ходь­бе. Бумаж­ная лягуш­ка путе­ше­ству­ет в моем кар­мане. Тина назы­ва­ет шофе­ру так­си адрес. Всю доро­гу смот­рит стро­го впе­ред, почти не мор­га­ет и очень серьез­на. Под­ни­ма­ем­ся по лест­ни­це, что это за дом, ты здесь живешь, это твоя квар­ти­ра, пыта­юсь спра­ши­вать я, но Тина не отве­ча­ет. Бро­ни­ро­ван­ная дверь, руч­ка зам­ка, пово­рот клю­ча, обста­нов­ка в при­хо­жей напо­ми­на­ет боль­нич­ную – белые сте­ны, белая мебель, белая пар­кет­ная дос­ка, чисто не там, где уби­ра­ют, а там, где не сорят, пыта­юсь я шутить, но Тина не смеется.

Трид­ца­тью секун­да­ми поз­же она отшвыр­нет на пол, как суме­ет даль­ше, свою одеж­ду, еще и под­даст ногой; гро­мых­нут каб­лу­ка­ми сапо­ги, брас­ле­ты звяк­нут. Уку­сит меня за ухо, оца­ра­па­ет спи­ну, и мир уже нико­гда не ста­нет преж­ним; какая заме­ча­тель­ная баналь­ность. Ско­ро ста­нет ясно, что жить без нее совер­шен­но невоз­мож­но, и я опла­чу на три меся­ца впе­ред ком­на­ту в сосед­нем мик­ро­рай­оне – для встреч; ино­гда она оста­ет­ся там и на ночь, я — нет, все­гда дома.

Из дома не могу зво­нить ей. Но все-таки наби­раю номер — с ули­цы, име­ет чело­век пра­во купить бутыл­ку пива, она отве­ча­ет: алло, алло, Го-ша, тебя не слыш­но! А я ниче­го и не говорю.

Бумаж­ную лягуш­ку перед стир­кой обна­ру­жи­ла жена и мно­го шути­ла по это­му пово­ду, «увлек­ся на ста­ро­сти лет ори­га­ми», «хочешь, научу тебя масте­рить птич­ку», я был сму­щен и чув­ство­вал, как горят мои щеки, щеки предателя.

Худож­ник: Nicoletta Ceccoli