Волгоград. Ни слова о Мамаевом кургане.

Я еду в Вол­го­град, и я не буду рас­ска­зы­вать о том, как караб­ка­лась по сотне сту­пе­ней к вер­шине Мама­е­ва кур­га­на, где Роди­на-мать, и как меня пора­зи­ла вели­чи­на замыс­ла и его мощь, пото­му что это самый заштам­по­ван­ный штамп; это хуже, чем «люди в белых хала­тах» или вот еще «настой­чи­вость, достой­ная луч­ше­го применения».

Вол­го­град начи­на­ет­ся со сте­пи, она настой­чи­во лезет в купей­ное окно, хоро­хо­рит­ся взъеро­шен­ны­ми тра­ва­ми и поло­ги­ми хол­ма­ми. Степь в кон­це сен­тяб­ря жел­тая, то сли­воч­но-жел­тая, то яич­но-жел­тая, по скло­нам сте­лют­ся незна­ко­мые рас­те­ния; кажет­ся, что неда­ле­ко до сак­са­у­ла. Поезд мину­ет несколь­ко граж­дан­ских посе­ле­ний – ска­жем, плат­фор­ма Бакин­ская, в назва­ни­ях что-то при­воль­ное, и уже южное. 

Утрен­нее солн­це бьет в гла­за. Желез­но­до­рож­ный вок­зал ослеп­ля­ет – вели­ко­леп­ный образ­чик ста­лин­ской архи­тек­ту­ры: баш­ни, гро­мозд­кая люст­ра, чудес­ная рос­пись по потол­ку на тему раз­ви­то­го соци­а­лиз­ма, высо­кие две­ри укра­ша­ют сер­пы и моло­ты, отли­тые из, разу­ме­ет­ся, ста­ли. На при­вок­заль­ной пло­ща­ди раз­бит фон­тан, паро­дий­но напо­ми­на­ю­щий зна­ме­ни­тую «друж­бу наро­дов», толь­ко вме­сто укра­и­нок и каза­шек на тум­бах вос­се­да­ют мра­мор­ные лягуш­ки фили­гран­ной рабо­ты. Боль­шие лягуш­ки. Монументальные.

Вооб­ще, о чем бы вол­го­град­ском ни гово­рить, будь то фаса­ды домов, раз­мах набе­реж­ных, шири­на про­спек­тов, гра­нит бор­дю­ров, высо­та обе­лис­ков, устрой­ство заве­де­ний обще­ствен­но­го пита­ния, гости­ни­цы и ско­рост­ной трам­вай, непре­мен­но тре­бу­ет­ся снаб­дить каж­дый пред­мет опре­де­ле­ни­ем «ста­лин­ский». Или «совет­ский», в исто­ри­че­ском смыс­ле это­го сло­ва. Вол­го­град – насто­я­щий памят­ник ушед­шей эпо­хе; здесь ино­гда кажет­ся, что нику­да она не ушла.

Вол­го­град­ский ско­рост­ной трам­вай — это город­ской трам­вай при­выч­ных чехо­сло­вац­ких очер­та­ний, крас­но-жел­тый, с округ­лым при­вет­ли­вым лицом; толь­ко для вол­го­град­ско­го про­ры­ли тон­нель, пле­ни­ли там ветер, отде­ла­ли при­род­ным кам­нем, буд­то бы трам­вай­чик игра­ет в метро. 

Гости­ни­ца, необре­ме­нен­ная ни одной, конеч­но же, звез­дой, смеш­ная гости­ни­ца с назва­ни­ем «Домик», соче­та­ю­щая в себе баню-сау­ну, сто­ло­вую с ком­плекс­ны­ми обе­да­ми и номер­ной фонд, вот эта гости­ни­ца с поро­га усте­ле­на ков­ра­ми, вокруг баре­лье­фы на темы фрук­тов, каж­дый из номе­ров огро­мен, состо­ит из трех ком­нат, соеди­нен­ных арка­ми и так далее. Ста­ро­ре­жим­ные обои в тем­ную и свет­лую полос­ку, по полос­кам еще цве­ты и пти­цы. Поло­тен­це и оде­я­ло опла­чи­ва­ют­ся отдель­но, явля­ясь доп. услу­га­ми. Мыло тоже отдель­но, и шам­пунь. Горя­чей воды нет. 

Город тянет­ся вдоль Вол­ги на сто кило­мет­ров, даже более, длин­ный, как киш­ка, и узкий, как кру­го­зор иди­о­та. Маги­стра­ли назы­ва­ют­ся Пер­вая про­доль­ная и Вто­рая про­доль­ная. В состав Вто­рой про­доль­ной вхо­дит, напри­мер, ули­ца Рокос­сов­ско­го, рядом суще­ству­ет ули­ца Хиро­си­мы (страш­но­ва­тое объ­яв­ле­ние в марш­рут­ном так­си: «до Хиро­си­мы – 10 руб­лей»). Пер­вая Про­доль­ная – это про­спект Лени­на, глав­ная ули­ца. Ниже – ули­ца гене­ра­ла Чуй­ко­ва. Еще ниже – набе­реж­ная, потом Вол­га. Пес­ча­ный пляж, песок в Вол­го­гра­де уди­ви­тель­но бел. 

Вол­го­град­ская набе­реж­ная чуть запу­ще­на, но гран­ди­оз­на по замыс­лу. Кустар­ни­ки выстри­же­ны объ­ем­ны­ми фигу­ра­ми, напо­ми­на­ю­щи­ми куб­ки побе­ди­те­лей. Мас­сив­ные фона­ри гото­вы осве­щать и осве­щать. А вот и соб­ствен­но куб­ки – крас­но­го поли­ро­ван­но­го гра­ни­та, в два чело­ве­че­ских роста. Гигант­ские постро­е­ния с бело­снеж­ны­ми колон­на­ми обрам­ля­ют широ­кую поло­гую лест­ни­цу. Колон­ны не совсем бело­снеж­ные, но всем ясно, что это пред­по­ла­га­лось изначально. 

Пом­пез­ный фон­тан, где муж­чи­ны с льви­ны­ми голо­ва­ми щед­ро льют воду из раз­вер­стых ртов. Рядом вста­ли в хоро­вод насто­я­щие дети, не эле­мен­ты скульп­тур­ной ком­по­зи­ции. Воз­ло­жив руки друг дру­гу на пле­чи, гото­вят­ся что-то запеть. Запевают. 

Вол­го­град­ские девуш­ки гор­до гуля­ют по набе­реж­ной, садят­ся на ска­мей­ки и смот­рят на реку. Глад­кие, румя­ные девуш­ки юга Рос­сии. У каж­дой есть теле­фон. Девуш­ки раз­го­ва­ри­ва­ют с теле­фо­на­ми. Одна, тем­но­во­ло­сая кра­са­ви­ца в алом паль­то, несколь­ко раз повто­ря­ет: лев­бер­дон, лев­бер­дон. Име­ет­ся в виду левый берег Дона, о чем мож­но дога­дать­ся с извест­ным напряжением. 

От набе­реж­ной вверх отхо­дит Аллея Геро­ев, широ­кая ули­ца, пере­пол­нен­ная ресто­ра­на­ми и кафе. Пель­мен­ная, где дру­же­люб­ны к детям – сооб­ща­ет вывес­ка. «Как-то так кафе» бахва­лит­ся назва­ни­ем, «йогур­то­вый бар» тоже, гру­зин­ский ресто­ран­чик «На аллее» зазы­ва­ет отве­дать супа хар­чо и насто­я­ще­го гру­зин­ско­го вина. Внут­ри «как-то так кафе» доволь­но при­ят­но, но обык­но­вен­но, из ори­ги­наль­но­го толь­ко назва­ние, а проб­ко­вая дос­ка с поже­ла­ни­я­ми и запис­ка­ми от посе­ти­те­лей чем-то необыч­ным для кофе­ен Вол­го­гра­да не является. 

Дома в цен­тре постро­е­ны сво­бод­но, на выве­рен­ном рас­сто­я­нии, что­бы не душить вет­ра, не красть про­сто­ра. Солид­ны фаса­ды с архи­тек­тур­ны­ми изли­ше­ства­ми: не аму­ры в ова­лах, но про­фи­ли рабо­чих, кол­хоз­ниц, и вождей миро­во­го про­ле­та­ри­а­та. Часто скве­ры, боль­шие дере­вья, в цен­тре ком­по­зи­ции памят­ни­ки кому-нибудь или стел­лы в честь. Кого-нибудь.

На ули­це Пуш­ки­на зна­ме­ни­тая кули­на­рия от ресто­ра­на «Вол­го­град». Орга­ни­зо­ван­ная и оформ­лен­ная абсо­лют­но в духе горо­да, она напо­ми­на­ет луч­шие иллю­стра­ции к кни­ге о вкус­ной и здо­ро­вой пище изда­ния 1948 года. На сте­нах посте­ры с улы­ба­ю­щи­ми­ся осет­ра­ми и румя­ны­ми сосис­ка­ми в окру­же­нии зеле­но­го горош­ка, все в успо­ка­и­ва­ю­щей мане­ре про­до­воль­ствен­но­го изоби­лия. Еду мож­но забрать с собой и вло­жить в жад­ные руки домаш­них, а мож­но погло­тить непо­сред­ствен­но здесь, сидя за сто­ли­ком или стоя за длин­ной стой­кой. Мно­гие пред­по­чи­та­ют стоять.

Вит­ри­ны по пери­мет­ру запол­не­ны пиро­га­ми. Все, с чем в прин­ци­пе мож­но выпечь пирог, при­сут­ству­ет в начин­ках: мясо, рыба, кар­то­фель, ябло­ки, даже чер­ни­ки отку­да-то нако­па­ли. Боль­шой пирог сто­ит 250 руб­лей, кар­тон­ный ста­кан­чик кофе – 20. Сто грам­мов вод­ки (вод­ка «пчел­ка», что бы ни скры­ва­лось за этим медо­нос­ным назва­ни­ем). Вальяж­ный муж­чи­на в поло­са­том шар­фе из каше­ми­ра берет пор­цию зеле­но­го чая и рюм­ку вод­ки. Выпи­ва­ет вод­ку, затем быст­ро и обжи­га­ясь, гло­та­ет чай. «Сего­дня сала­тик сто­лич­ный очень удач­ный, — накло­ня­ет­ся к нему работ­ни­ца кули­на­рии в ярко-синей уни­фор­ме, — реко­мен­дую, и наре­зик рыб­ный могу принести».

Муж­чи­на бар­ствен­но кива­ет, согла­ша­ет­ся на сала­тик. «Луч­ку поболь­ше? — улыб­ка работ­ни­цы пред­на­зна­че­на для посто­ян­ных и самых обо­жа­е­мых кли­ен­тов, — водоч­ки соточ­ку?». В ожи­да­нии «сто­лич­но­го» муж­чи­на задум­чи­во утвер­жда­ет под­бо­ро­док на сцеп­лен­ный в замок ладо­ни, мимо неуме­ло гуля­ют годо­ва­лые дети, ста­ру­хи спо­рят о каче­стве теле­сиг­на­ла той или иной кабель­ной сети, юно­ша фото­гра­фи­ру­ет айфо­ном сар­дель­ку пря­мо с выте­ка­ю­щим из нее жир­ным соком, «как само­чув­ствие?» — осве­дом­ля­ет­ся одна цве­ту­ще­го вида деви­ца у дру­гой. «Да какое там, — отма­хи­ва­ет­ся та, — све­та бело­го не вижу, пер­вый выход­ной за пят­на­дцать дней». Кули­нар­ная работ­ни­ца акку­рат­но выгру­жа­ет вод­ку и салат в про­стор­ной тарел­ке из кар­то­на. Муж­чи­на бег­ло целу­ет её запястье; работ­ни­ца сму­щен­но и вос­тор­жен­но рдеет. 

«Юра, возь­ми еще пол­пи­ро­га с гор­бу­шей, сего­дня мама при­дет» — «Она же вче­ра при­хо­ди­ла» — «Юра! Или ты мне это пре­кра­ща­ешь, или сам зна­ешь что!» — «Да беру я, беру».

Милой обык­но­вен­но­стью веет от этих при­выч­ных раз­го­во­ров, жестов; они будут повто­рять­ся, и после­зав­тра мама при­дет сно­ва, и еще сколь­ко угод­но мно­го раз поло­са­тый полу­чит сала­тик, водоч­ки, и поце­лу­ет бла­го­дар­но руку. Вол­го­град пре­дан тра­ди­ци­ям, купе­че­ский город, такой длин­ный, несо­раз­мер­ный, пояс вер­но­сти на теле Волги.

P.S.

Не полу­чит­ся не ска­зать ни сло­ва о Мама­е­вом кур­гане, да и кто это при­ду­мал такую глу­пость – что­бы не гово­рить. Хоро­шо, если так­сист дове­зет вас по Вто­рой Про­доль­ной ули­це до мемо­ри­аль­но­го ком­плек­са, отту­да удоб­нее спус­кать­ся. Все­гда удоб­нее спус­кать­ся, чем под­ни­мать­ся. И вы спус­ка­е­тесь, смот­ри­те по сто­ро­нам, а на Роди­ну-мать спе­ци­аль­но смот­реть не при­хо­дит­ся, она здесь вез­де. Суве­нир­ные киос­ки, мод­ный ресто­ран «Ста­лин­град», тури­сти­че­ские авто­бу­сы, тури­сти­че­ские груп­пы, рабо­та­ют экс­кур­со­во­ды, и над всем этим серая фигу­ра, она огром­ная, она кри­чит, она и вправ­ду – зовет.