На Дне: пиво, раки, две драки

Зна­ме­ни­тая самар­ская пив­ная под боком у Жигу­лев­ско­го пив­за­во­да, она же «Дно» — вид­ная досто­при­ме­ча­тель­ность горо­да, куль­то­вое место, и каж­дый мест­ный уро­же­нец рас­ска­жет о нем мно­же­ство исто­рий, ино­гда легенд.

Участ­ко­вый инспек­тор Андрей Ильич Его­ров тоже мог бы рас­ска­зать исто­рий, но тако­го жела­ния у него не воз­ни­ка­ло нико­гда. Андрей Ильич нена­ви­дел зна­ме­ни­тую самар­скую пив­ную, и сво­ей нена­ви­сти не скрывал.

- Ну, ты поду­май, — гово­рил он жар­ким июль­ским днем сво­ей под­чи­нен­ной сослу­жи­ви­це, Ана­ста­сии Клях, — опять Дно вызы­ва­ет. Если бы я вдруг решил сосчи­тать вызо­вы за неде­лю, то паль­цев рук бы не хватило! 

Андрей Ильич шеве­лил паль­ца­ми рук. Ана­ста­сия Клях сочув­ствен­но мол­ча­ла. Она зна­ла, что началь­ник пре­уве­ли­чи­ва­ет, но не одер­ги­ва­ла его. Ана­ста­сия ува­жа­ла суб­ор­ди­на­цию. Она одер­ну­ла гим­на­стер­ку, при­го­то­ви­лась к выез­ду. Как пра­ви­ло, выезд они с инспек­то­ром совер­ша­ли пеш­ком – про­гу­лять­ся вдоль реки было нескуч­но, а ино­гда — полез­но. По набе­реж­ной, мимо чугун­ной решет­ки, камен­ных пара­пе­тов, деко­ра­тив­но оформ­лен­ных клумб – аню­ти­ны глаз­ки, пету­ния, заячья капу­ста. Мимо празд­но шата­ю­щих­ся горо­жан, пот­ных вело­си­пе­ди­стов, мла­ден­цев в коляс­ках и при­лав­ков с народ­ны­ми про­мыс­ла­ми из псевдо-бересты. 

- Поче­му, — стра­дал по доро­ге Андрей Ильич, мимо­лет­но дотра­ги­ва­ясь до кобу­ры, — поче­му все норо­вят напить­ся и подрать­ся имен­но на «Дне»?

- Так уж исто­ри­че­ски сло­жи­лось, — отве­ча­ла Ана­ста­сия, одер­ги­вая серую фор­мен­ную юбку, — на нашей Самар­ской земле.

Мино­ва­ли фон­тан с назва­ни­ем «Алые пару­са» — в цен­тре неглу­бо­ко­го бас­сей­на пря­мо­уголь­ной фор­мы выси­лись серые бетон­ные соору­же­ния, ничуть на парус не похо­жие, но с настро­е­ни­ем. В теп­лой нечи­стой воде плес­ка­лись дети мест­ных уро­жен­цев. Они гром­ко кри­ча­ли и энер­гич­но брыз­га­лись. Вокруг тор­го­ва­ли шаур­мой, моро­же­ным, и воз­душ­ны­ми шара­ми в фор­ме геро­ев люби­мых мульт­филь­мов. Тре­пе­тал на вет­ру оран­же­во­го цве­та поке­мон раз­ме­ром с Жигу­лев­ские воро­та, кото­рые обра­зу­ют, как извест­но, две горы — Сер­ная и Тип-Тяф. 

- Я тебе боль­ше ска­жу, — Андрей Ильич мимо­лет­но дотро­нул­ся до кобу­ры, — это все на выс­шем уровне спланировано. 

- Да? – не уди­ви­лась Ана­ста­сия, — дра­ки на Дне?

- Тьфу, бол­ван, — оби­дел­ся Андрей Ильич, — я тебе серьез­ные вещи, а ты глу­мишь­ся. Туризм этот! Пив­ной. Заказ правительства. 

Андрей Ильич лов­ко при­ку­рил от неис­прав­ной зажи­гал­ки. В нача­ле года его жизнь омра­чи­лась без­мер­но: прак­ти­че­ски одно­вре­мен­но Андрей Ильич узнал из раз­ных источ­ни­ков две ново­сти. Пер­вая новость слу­жеб­ная – про мили­ци­о­не­ра, украв­ше­го у посе­ти­те­ля забе­га­лов­ки кот­ле­ту. Вто­рая новость была мас­штаб­ней. Андрей Ильич про­чи­тал, что его род­ной город зане­сен люби­те­ля­ми пива бук­валь­но в какой-то пив­ной реестр, и орга­ни­зу­ют­ся пив­ные туры, и эти пив­ные туры поль­зу­ют­ся широ­ким спро­сом у рос­си­ян. Самое досад­ное заклю­ча­лось в том, что Андрей Ильич этих рос­си­ян пони­мал – поди, в Мюн­хен выле­теть куда наклад­нее, чем мет­нуть­ся в Сама­ру по желез­ной дороге!

- Пол­то­ры тыся­чи руб­лей плац­карт­ный билет, — сооб­щил он Ана­ста­сии Клях, — если из сто­ли­цы, я имею в виду. 

Ана­ста­сия с готов­но­стью кив­ну­ла один раз, и вто­рой раз, пото­му что Андрей Ильич про­дол­жил рас­сказ. Корот­ки­ми, чет­ко выстро­ен­ны­ми фра­за­ми он поде­лил­ся сво­и­ми сооб­ра­же­ни­я­ми по пово­ду изме­не­ния желез­но­до­рож­ных тари­фов и чисто­ты пив­ных стан­дар­тов. Когда Ана­ста­сия кив­ну­ла восем­на­дца­тый раз, они добра­лись до пив­за­во­да: живо­пис­ные силу­эты зда­ний, вир­ту­оз­ная клад­ка из фигур­но­го крас­но­го кир­пи­ча и бело­го извест­ня­ка, деко­ра­тив­ные бал­кон­ные решет­ки кова­но­го метал­ла. Все это было Андрею Ильи­чу крайне непри­ят­но. У тор­це­вой сте­ны рас­по­ла­га­лась пив­ная «Дно», с видом на Вол­гу. Вол­га плес­ка­лась шагах в ста, нес­ла свои волны. 

- Сюда не зарас­тет народ­ная тро­па, — крив­ля­ясь, про­чел Андрей Ильич вывес­ку и мимо­лет­но дотро­нул­ся до кобу­ры. Недлин­ная, но плот­ная оче­редь подат­ли­во рас­сту­пи­лась. На Дне все­гда кипе­ла жизнь. Поверх бетон­ной пли­ты с опас­но тор­ча­щей арма­ту­рой рас­по­ло­жи­лись двое наряд­но оде­тых муж­чин – раз­но­цвет­ные шор­ты они соче­та­ли в сво­ем костю­ме с фет­ро­вы­ми шля­па­ми. Рядом с ними, страш­но кокет­ни­чая, при­тан­цо­вы­ва­ла неопре­де­лен­но­го воз­рас­та жен­щи­на в балет­ной пач­ке и обре­зан­ных джин­сах. Она хва­ста­ла полу­че­ни­ем сер­ти­фи­ка­та на уме­ние тан­це­вать арген­тин­ское тан­го и тем, что купи­ла кав­каз­скую бур­ку задешево. 

- Тьфу, — сплю­нул Андрей Ильич. Из-за мас­сив­но­го исто­ри­че­ско­го забо­ра доно­сил­ся запах хме­ля. Кра­си­вые жир­ные голу­би взле­та­ли из-под ног. 

- Ну, чего опять? – спро­сил он, загля­нув­ши в око­шеч­ко. В око­шеч­ке сиял улыб­кой бра­вый про­да­вец в белом хала­те и чер­ных нарукавниках. 

- То не я, — отрек­ся продавец. 

- В кафеш­ке, — повтор­но сплю­нул Андрей Ильич. – Опять эта чудит. 

Ана­ста­сия кив­ну­ла в девят­на­дца­тый раз.

«Этой» Андрей Ильич назы­вал офи­ци­ант­ку пив­но­го бара — хоро­шую, чут­кую девуш­ку, масте­ра спор­та по ака­де­ми­че­ской греб­ле. Офи­ци­ант­ка явно име­ла имя, Андрей Ильич подо­зре­вал что-то вро­де Эллы, но уточ­нять не хотел. Услов­ная Элла испы­ты­ва­ла доб­рые чув­ства к гостям заве­де­ния, и обслу­жи­ва­ла их нестан­дарт­но. Ино­гда начи­на­ла петь, и не оста­нав­ли­ва­лась, пока не закан­чи­ва­лись все пять­де­сят семь куп­ле­тов «Эх, Сама­ры-город­ка», нецен­зур­ной вер­сии. Ино­гда Элла настра­и­ва­лась роман­ти­че­ски и сочи­ня­ла стихи.

- То ветер сви­щет в опу­стев­шем поле, напил­ся пья­ным маль­чик поне­во­ле, — объ­яс­ня­ла она, сгру­жая в так­си пол­но­цен­но отдох­нув­ших посе­ти­те­лей. Гово­ри­ли, что под стой­кой она дер­жит фин­ский моло­ток для нару­ши­те­лей пра­во­по­ряд­ка. Андрей Ильич не верил – Элла была сама себе молоток.

Сей­час она выгля­де­ла потря­сен­ной. Ее боль­шое, чест­ное лицо горе­ло, силь­ные ноги были в посто­ян­ном дви­же­нии, фор­мен­ная накол­ка сбилась.

- Ильич! – обра­ти­лась она, — у меня тут нем­цы! Нем­цы бедо­ку­рят! Пря­мо чего и делать, не знаю. Надо их в посоль­ство, что ли, сдать. Или куда там дева­ют пре­ступ­ных иностранцев?

Андрей Ильич про­сто руки опу­стил от тако­го ее необ­ду­ман­но­го заяв­ле­ния. Ника­ко­го посоль­ства в Сама­ре не было; обра­зо­ван­но­му чело­ве­ку над­ле­жа­ло знать такие вещи, осо­бен­но рабо­тая в серд­це тури­сти­че­ских досто­при­ме­ча­тель­но­стей. Андрей Ильич огля­дел­ся. Пив­ной бар был почти пуст, толь­ко за угло­вым сто­лом раз­ме­рен­но сдви­га­ли круж­ки чет­ве­ро румя­ных пар­ней. Каж­дый тост они сопро­вож­да­ли корот­ки­ми, емки­ми тоста­ми: «про­шлый чет­верг, посо­ны», «поне­дель­ник, деся­тое, посо­ны». На нем­цев, нуж­да­ю­щих­ся в посоль­стве, они похо­жи не были. Андрей Ильич не смог бы так, схо­ду, ска­зать, на кого они были похо­жи. Про­шлый чет­верг, посо­ны. Сре­да, полдень. 

- Ты чего гонишь, — спро­сил Андрей Ильич, и мимо­лет­но при­кос­нул­ся к кобу­ре. – Ника­ких нем­цев окрест.

- Да я их в под­соб­ку снес­ла, — Элла ука­за­ла рукой, — там сло­жи­ла. Лес­кой стя­ну­ла – отлич­ная лес­ка, чистый флюорокарбон.

- Чистый флю­о­ро­кар­бон? – Андрей Ильич похо­ло­дел. На чужих ногах напра­вил­ся к под­соб­ке. Ана­ста­сия Клях про­сле­до­ва­ла за ним. В под­соб­ке было нехо­ро­шо: близ шта­бе­лей из пэт-тары лежа­ли свя­зан­ны­ми несколь­ко пожи­лых чело­век. Один пожи­лой чело­век сидел в инва­лид­ном крес­ле, и был к нему при­вя­зан тоже. При появ­ле­нии мили­ци­о­не­ра в фор­ме и при кобу­ре они заго­во­ри­ли на неиз­вест­ных язы­ках. Инто­на­ции ука­зы­ва­ли на опре­де­лен­ное недо­воль­ство. Выде­лял­ся высо­ко­ва­тый голос инвалида.

- Мину­точ­ку, — ска­зал Андрей Ильич в ужа­се, и шаг­нул обрат­но. Взял услов­ную Эллу за пыш­ные лок­ти и ярост­но выкрикнул:

- Ты что же это делаешь?

Элла лок­ти высво­бо­ди­ла с лег­ко­стью и с досто­ин­ством ответила:

- Отста­и­ваю честь России.

Угло­вой сто­лик апло­ди­ро­вал стоя, вер­ная Ана­ста­сия Клях пат­ри­о­ти­че­ски рас­пра­ви­ла пле­чи, и даже Андрей Ильич неволь­но подо­брал­ся. Как выяс­ни­лось впо­след­ствии, немец­кие тури­сты, мир­но гуля­ли по набе­реж­ной, когда доро­гу им пре­гра­дил пив­за­вод со все­ми при­ле­га­ю­щи­ми служ­ба­ми. Где при­ле­га­ю­щие служ­бы, там и круж­ка — дру­гая пива. Где круж­ка-дру­гая пива, там и душев­ный раз­го­вор. В душев­ном раз­го­во­ре тури­сты намек­ну­ли офи­ци­ант­ке, что «жигу­лёв­ское» нра­вит­ся им не очень, да и путе­ше­ствие по Рос­сии – серьез­ная ошиб­ка, и нико­гда боль­ше. Элла не стерпела. 

- Как ты и поня­ла-то их, — в тос­ке спра­ши­вал Андрей Ильич, не выпус­кая кобу­ры из рук.

- Мне ли наве­тов на роди­ну не понять, — отве­ча­ла Элла. Муску­лы на ее заго­ре­лых пред­пле­чьях игра­ли. Ана­ста­сия кив­ну­ла в два­дца­тый раз, плен­ные нем­цы гал­де­ли, повы­шая тон. Инва­лид при­пом­нил несколь­ко рус­ских слов, и уже почти соста­вил из них выражения. 

Имей Андрей Ильич склон­ность к эпа­та­жу и кол­лек­ци­о­ни­ро­ва­нию, он бы акку­рат­ней­шим обра­зом зафик­си­ро­вал в памя­ти эту исто­рию, пот­че­вал бы ей бое­вых това­ри­щей и худе­ю­щих дамо­чек в поис­ках сча­стья. Но Андрей Ильич такой склон­но­сти не имел, поэто­му при­ло­жил мак­си­мум уси­лий, что­бы про­ис­ше­ствие с Эллой, честью роди­ны, под­соб­кой и захва­том ино­стран­ных тури­стов поско­рее забы­лось. Но тщет­но! Немец­ко-рус­ский слу­чай на «Дне» стал город­ской леген­дой. Леген­да, как ей и поло­же­но, с каж­дым годом обрас­та­ет всё новы­ми подроб­но­стя­ми, а Элле завсе­гда­таи дарят мот­ки чисто­го флю­о­ро­кар­бо­на. От всей души.