Метаморфозы эмоций

Вече­ром 6 мар­та в самар­ской худо­же­ствен­ной гале­рее «Вик­то­рия», что на ули­це Некра­сов­ской, было очень мно­го­люд­но: откры­ва­лась выстав­ка «Вадим Суш­ко. Живо­пис­ные метаморфозы».

Я не успел к само­му откры­тию, и когда вошел в зал, гости уже рас­слаб­ле­но про­ха­жи­ва­лись по залу в сво­бод­ном режи­ме с бока­ла­ми вина в руках. Само­го Вади­ма Вик­то­ро­ви­ча вид­но не было. Как выяс­ни­лось несколь­ко поз­же, он в узком кру­гу дру­зей и род­ных отме­чал откры­тие выстав­ки «за кулисами».

Тем вре­ме­нем собрав­ши­е­ся у раз­ных работ групп­ки пуб­ли­ки бур­но обсуж­да­ли выстав­ку. Вот моло­дой чело­век и девуш­ка вни­ма­тель­но вгля­ды­ва­ют­ся в неболь­шую кар­ти­ну «Каж­до­му свое». На ней — измож­ден­ный чело­век с тем­ным лицом в конц­ла­гер­ной поло­са­той робе с наши­той «звез­дой Дави­да». Чело­век обре­чен на смерть, это понят­но. От кар­ти­ны веет отча­ян­ной без­на­деж­но­стью. Вооб­ще, любая рабо­та Вади­ма Суш­ко бук­валь­но состо­ят из эмо­ций, кото­рые, кажет­ся, лег­ко выхо­дят из кар­ти­ны и оку­ты­ва­ют зрителя.

Моло­дые люди, воз­мож­но, мало зна­ко­мые с исто­ри­ей Холо­ко­ста, спо­рят насчет того, кто и поче­му изоб­ра­жен на кар­тине. Меж­ду тем, это лишь одно из целой серии поло­тен, кото­рые Суш­ко посвя­тил теме конц­ла­ге­рей. Это была инте­рес­ная исто­рия: когда в моло­до­сти худож­ник рабо­тал началь­ни­ком офор­ми­те­лей в доме куль­ту­ры на Укра­ине, обна­ру­жи­лось, что сре­ди под­соб­ных рабо­чих есть быв­шие узни­ки нацист­ско­го лаге­ря смер­ти Маут­ха­у­зен. Вадим Суш­ко начал искать еще быв­ших заклю­чен­ных нацист­ских конц­ла­ге­рей, напи­сал серию их порт­ре­тов. И еще — серию работ, посвя­щен­ных теме лаге­рей смер­ти. На кар­тине «Ужас» — мно­же­ство исто­щен­ных лиц узни­ков, а поза­ди — дымит тру­ба крематория.

Более ран­ние рабо­ты Вади­ма Суш­ко, выпол­нен­ные почти сра­зу по окон­ча­нии уче­бы в Пен­зен­ском худо­же­ствен­ном учи­ли­ще (кото­рое он закон­чил в 1959 году) — иные по коло­ри­ту и по тема­ти­ке, но не менее эмо­ци­о­наль­ные. Вот «Энер­гия» 60‑х годов: огром­ные опо­ры линии элек­тро­пе­ре­дач, пау­ти­на про­во­дов, и все это сия­ет, лучит­ся той самой энер­ги­ей. Дей­стви­тель­но, рабо­та как буд­то наэлек­три­зо­ва­на. Может быть, такой заряд при­тя­ги­вал, слов­но метал­ли­че­скую струж­ку, посе­ти­те­лей, мно­гие из кото­рых поче­му-то стре­ми­лись сфо­то­гра­фи­ро­вать­ся на фоне имен­но это­го полотна.

Вооб­ще, как я с удив­ле­ни­ем заме­тил, мно­гие фото­гра­фи­ро­ва­лись на фоне работ. Я‑то при­вык, что в выста­воч­ных гале­ре­ях фото­гра­фи­ру­ют имен­но про­из­ве­де­ния искус­ства, а не себя на их фоне. Но если часть самар­ско­го бомон­да счи­та­ет свои изоб­ра­же­ния более зна­чи­мы­ми, чем рабо­ты масте­ра, то так тому и быть.

Мно­гих, как я заме­тил, влек­ло к порт­ре­ту Высоц­ко­го, напи­сан­но­му в 2013 году. Он дей­стви­тель­но при­тя­га­те­лен. Он про­сто кри­чащ. Суш­ко, кото­рый в годы рабо­ты город­ско­го моло­деж­но­го клу­ба ГМК-62 был с Высоц­ким зна­ком лич­но, писал порт­ре­ты бар­да мно­го. Почти все не устра­и­ва­ли само­го худож­ни­ка. Он гово­рит, что для того, что­бы писать Высоц­ко­го, нужен осо­бый поэ­ти­че­ский строй. Но вот этот порт­рет, види­мо, устро­ил. Если не само­го Вади­ма Суш­ко, то орга­ни­за­то­ров выстав­ки, отби­рав­ших экс­по­зи­цию («Жен­ский день впе­ре­ди, я им ска­зал — дев­чон­ки, бери­те из мастер­ской что хоти­те», — рас­ска­зал худож­ник) и посе­ти­те­лей. Кото­рых порт­рет застав­лял воз­вра­щать­ся вновь и вновь. Посмот­рят, отой­дут, поду­ма­ют — и сно­ва к нему. Я и сам, чест­но гово­ря, посту­пал точ­но так же. Высоц­кий здесь таков, что бук­валь­но слы­шишь его над­рыв­ный хрип­лый голос. Неда­ром порт­рет назы­ва­ет­ся «И жара, жара, жара…». Это стро­ки из «Пес­ни пев­ца у микрофона»:

Я весь в све­ту, досту­пен всем глазам,-

Я при­сту­пил к при­выч­ной процедуре:

Я к мик­ро­фо­ну встал как к образам…

Нет-нет, сего­дня — точ­но к амбразуре.

И мик­ро­фо­ну я не по нутру -

Да, голос мой любо­му опостылет,-

Уве­рен, если где-то я совру -

Он ложь мою без­жа­лост­но усилит.

Бьют лучи от рам­пы мне под ребра,

Све­тят фона­ри в лицо недобро,

И сле­пят с боков прожектора,

И — жара!.. Жара!.. Жара!

С дру­гой сто­ро­ны экс­по­зи­ции — полот­на уми­ро­тво­рен­ные, очень лири­че­ские. Будь то хоть пей­за­жи волж­ско­го села Вин­нов­ка, кото­рое слу­жит одним из источ­ни­ков вдох­но­ве­ния Вади­ма Суш­ко аж с 1986 года, когда он купил себе здесь дом. Рабо­ты тех лет, вось­ми­де­ся­тых-девя­но­стых — гимн загуб­лен­ной рос­сий­ской глу­бин­ке. Поко­сив­ши­е­ся забо­ры, вва­лив­ши­е­ся глаз­ни­цы домов, полу­раз­ру­шен­ные мона­стырь и храм. Кста­ти, сам Суш­ко внес боль­шой вклад в то, что­бы хотя бы Вин­нов­ка, пре­крас­ное село на пре­крас­ном волж­ском бере­гу (худож­ник счи­та­ет, что это вооб­ще одно из самых кра­си­вых мест на Вол­ге) ста­ло луч­ше. Во мно­гом ста­ра­ни­я­ми Вади­ма Суш­ко вос­ста­нов­лен вин­нов­ский храм, епар­хия обра­ти­ла вни­ма­ние на вин­нов­ский Свя­то-Бого­ро­дич­ный Казан­ский муж­ской мона­стырь, кото­рый отре­ста­ври­ро­ван и теперь обрел ста­тус архи­ерей­ско­го подво­рья. Суш­ко писал пей­за­жи, Суш­ко соби­рал жур­на­ли­стов посмот­реть на всю эту полу-утра­чен­ную кра­со­ту… И в резуль­та­те, теперь Вин­нов­ка прак­ти­че­ски обре­ла новую жизнь — во вся­ком слу­чае, при­ток тури­стов-палом­ни­ков сюда, как мне кажет­ся, гарантирован.

А мне все же уда­лось через неко­то­рое вре­мя выло­вить Вади­ма Суш­ко и корот­ко с ним пере­го­во­рить. Прав­да, как толь­ко худож­ник вышел в зал, на него набро­си­лись жела­ю­щие с ним сфо­то­гра­фи­ро­вать­ся или задать вопро­сы отно­си­тель­но кар­тин. Тем не менее, Вадим Вик­то­ро­вич успел ска­зать, что выстав­кой он дово­лен, хотя в зале уме­сти­лось мало его работ и отби­рал он их не сам. Он, прав­да, не совсем понял, для чего ото­бра­ли его ран­ние рабо­ты, те самые, с соци­а­ли­сти­че­ски-инду­стри­аль­ной тема­ти­кой. А по-мое­му, они так­же смот­ре­лись в экс­по­зи­ции умест­но — ведь нуж­но, что­бы были пред­став­ле­ны все эта­пы твор­че­ства масте­ра. Так и полу­чи­лось. Оста­ет­ся лишь поре­ко­мен­до­вать выстав­ку к про­смот­ру самар­цам — жалеть не при­дет­ся, это очень инте­рес­но. И очень красиво.

Выстав­ка про­длит­ся до 26 марта.