Что такое хорошо и что такое плохо

После того, как я попы­та­лась срав­нить Моск­ву и Киев — на вполне, впро­чем, быто­вом уровне — мне сде­ла­ли спра­вед­ли­вое заме­ча­ние, с кото­рым я тут же согла­си­лась. Заме­ча­ние состо­я­ло в том, что в Москве на самом деле все не так, как я рас­ска­за­ла. И это прав­да. Одна из.

Есть такое устой­чи­вое выра­же­ние: «кар­ти­на мира». Мы соби­ра­ем ее, каж­дый свою, на осно­ве лич­но­го опы­та, вос­пи­та­ния, зна­ний, сию­ми­нут­ных ощу­ще­ний. Извест­но, что одно и то же собы­тие каж­дый чело­век интер­пре­ти­ру­ет и запо­ми­на­ет по-сво­е­му. А затем впи­сы­ва­ет в свою кар­ти­ну мира, бес­со­зна­тель­но. В ито­ге у каж­до­го из нас обра­зу­ет­ся более-менее ста­тич­ное пред­став­ле­ние о том, как все устро­е­но и происходит.

фото: AFP

Дале­ко не все­гда эта схе­ма под­чи­ня­ет­ся фор­маль­ной логи­ке; в нашем созна­нии при­воль­но ужи­ва­ют­ся убеж­де­ния, про­ти­во­ре­ча­щие друг дру­гу. Завзя­тый мате­ри­а­лист может быть под­вер­жен суе­ве­ри­ям; чело­век брезг­ли­вый обо­жа­ет кре­ве­ток, пита­ю­щих­ся отхо­да­ми; а те, кто месяц назад обви­ня­ли укра­ин­цев в фашиз­ме, сей­час, не сни­мая ста­рых аргу­мен­тов, акцен­ти­ру­ют вни­ма­ние на наци­о­наль­но­сти ново­го укра­ин­ско­го пре­зи­ден­та. Послед­ний при­мер, впро­чем, кажет­ся мне ско­рее пока­за­те­лем уров­ня куль­ту­ры обви­ни­те­лей, но сей­час не об этом. А о том, как при­чуд­ли­во тасу­ет­ся коло­да наших пред­став­ле­ний о жизни.

Этот шаб­лон, кото­рый мы исполь­зу­ем для изме­ре­ния окру­жа­ю­ще­го мира, мож­но, навер­ное, назвать защит­ной реак­ци­ей созна­ния. Он поз­во­ля­ет нам сэко­но­мить на посто­ян­ном ана­ли­зе про­ис­хо­дя­ще­го, под­со­вы­вая гото­вые отве­ты на все слу­чаи жиз­ни. И это удоб­но, пока мир несет­ся в тар­та­ра­ры раз­ме­рен­ным тем­пом; но сто­ит ему темп немно­го уско­рить, как шаб­лон — мате­рия тон­кая и непроч­ная — начи­на­ет потрес­ки­вать и кое-где разъезжаться. 

Когда жизнь, в нашем пред­став­ле­нии — вне­зап­но, ока­зы­ва­ет­ся не такой, как мы при­вык­ли ее видеть, это дей­стви­тель­но страш­но. Это рас­те­рян­ность, а сле­дом воз­му­ще­ние, пото­му что агрес­сия — самая про­стая и быст­рая реак­ция на страх. Луч­шая защи­та — напа­де­ние. Тоже вполне объ­яс­ни­мая исто­рия: ведь в новых обсто­я­тель­ствах начи­на­ют дей­ство­вать новые пра­ви­ла, и не знать их опас­но. При­хо­дит­ся сроч­но пере­стра­и­вать­ся, фор­ми­ро­вать новые реак­ции, зано­во учить мат­часть. А пока это все про­ис­хо­дит — нуж­но выжи­вать, пусть и за счет других. 

С пра­ви­ла­ми у нас и вооб­ще систем­ная ошиб­ка, пере­да­ю­ща­я­ся из поко­ле­ния в поко­ле­ние. Будешь есть овсян­ку — вырас­тешь боль­шим и силь­ным, как Геракл. Учишь­ся на пятер­ки — в буду­щем тебя возь­мут на пре­стиж­ную рабо­ту. Два­дцать пять без­от­каз­ных спо­со­бов вый­ти замуж. Десять (сто, тыся­ча) вещей, кото­рые дол­жен уметь делать насто­я­щий муж­чи­на. Если я веду себя хоро­шо, со мной нико­гда ниче­го не слу­чит­ся. Если выпить содер­жи­мое пузырь­ка с помет­кой «яд», рано или позд­но почув­ству­ешь недомогание.

И все эти дидак­ти­че­ские уста­нов­ки были очень полез­ны в быту — при­бли­зи­тель­но до Пер­вой Миро­вой вой­ны. А потом мир стал менять­ся так быст­ро и рез­ко, в пре­де­лах жиз­ни каж­до­го поко­ле­ния, со всем этим раз­ви­ти­ем нау­ки и тех­ни­ки, сме­ще­ни­ем соци­аль­ных норм, про­ти­во­сто­я­ни­ем режи­мов и идей, пере­кра­и­ва­ни­ем и сти­ра­ни­ем гра­ниц — что уди­ви­тель­но, как наши пред­ки не сошли с ума и окон­ча­тель­но друг дру­га не поуби­ва­ли. Хоро­шо бы спра­вить­ся и нам, в эти инте­рес­ные времена.

Ведь нам всем — и укра­ин­цам, и рос­си­я­нам — сей­час очень непро­сто. Вновь съез­жа­ет куда-то на бок при­выч­ное миро­устрой­ство. Сно­ва гло­баль­ные пере­ме­ны застав­ля­ют нас пере­оце­ни­вать то, что каза­лось незыб­ле­мым на веки веч­ные. И мы сно­ва злим­ся, ищем и про­кли­на­ем вино­ва­тых, пере­кла­ды­ва­ем ответ­ствен­ность, обе­и­ми рука­ми пыта­ем­ся удер­жать без­на­деж­но поко­сив­шу­ю­ся кар­ти­ну мира в поло­жен­ных ей рам­ках; пере­пол­нен­ные эмо­ци­я­ми, гово­рим стран­ные вещи и совер­ша­ем необ­ду­ман­ные поступ­ки, кото­рые тащат за собой ответ­ную реак­цию окру­жа­ю­щих — и так до бес­ко­неч­но­сти, гор­ной лави­ной. А потом — ведь насту­пит же когда-нибудь срав­ни­тель­но тихое потом — при­дет­ся все отстра­и­вать заново.

И все же у нас, обы­ва­те­лей, есть шанс вый­ти из што­по­ра с наи­мень­ши­ми мораль­ны­ми поте­ря­ми, если мы вспом­ним, что при­над­ле­жим к виду Homo Sapiens — чело­век разум­ный. Про­ти­во­по­став­ляя разум эмо­ци­ям, само­сто­я­тель­но про­ду­мы­вая свою точ­ку зре­ния, не обра­щая вни­ма­ния на попыт­ки мани­пу­ля­ций (но отме­чая про себя, отку­да имен­но они берут­ся), мы, может, и не созда­ем что-то новое, но и не раз­ру­ша­ем лиш­не­го. Чем мень­ше логи­че­ских несты­ко­вок в наших шаб­ло­нах, от кото­рых до кон­ца не изба­вить­ся, тем про­ще нам разо­брать­ся в про­ис­хо­дя­щем и что-то с этим делать. 

Очень важ­но пом­нить, осо­бен­но в такие неустой­чи­вые момен­ты как тот, что мы сей­час пере­жи­ва­ем, что в при­ро­де не суще­ству­ет абсо­лют­но пря­мых линий, как нет и абсо­лют­но­го раз­де­ле­ния на белое и чер­ное. Чем кате­го­рич­нее суж­де­ние, тем быст­рее оно утра­чи­ва­ет смысл и акту­аль­ность. Это не зна­чит, что мы долж­ны при­ни­мать и оправ­ды­вать про­ис­хо­дя­щее, каким бы чудо­вищ­ным оно ни было. Но кри­ти­че­ское вос­при­я­тие, сомне­ния иной раз помо­га­ют хоть немно­го разо­брать­ся в шква­ле инфор­ма­ции, кото­рый рань­ше вос­при­ни­мал­ся как бла­го, а сей­час накрыл нас с головой.

На днях я пере­чи­ты­ва­ла одну из книг Конра­да Лорен­ца, выда­ю­ще­го­ся это­ло­га, и наткну­лась на его репли­ку, адре­со­ван­ную, в сущ­но­сти, всем: «А вооб­ще – нет луч­шей заряд­ки для иссле­до­ва­те­ля, чем каж­дое утро перед зав­тра­ком пере­тря­хи­вать свою люби­мую гипо­те­зу». Думаю, наши уют­ные, но слег­ка ста­ро­мод­ные пред­став­ле­ния о том, как все долж­но быть, тоже не поме­ша­ет про­вет­рить и — кое-где — подлатать.