Выдавить из себя Рабле

Минув­шая пят­ни­ца в Сама­ре сно­ва ста­ла лите­ра­тур­ной. Област­ная биб­лио­те­ка впу­сти­ла в свой кон­фе­ренц-зал люби­те­лей поэ­зии. Каж­дый месяц они соби­ра­ют­ся вме­сте и чита­ют сти­хи — хоро­шие чужие и раз­ные соб­ствен­ные. Оче­ред­ную лит­пят­ни­цу посвя­ти­ли Маяковскому.

Сбор бойцов

Перед тем, как отпра­вить­ся на меро­при­я­тие, вклю­чаю теле­ви­зор. Музы­каль­ный канал. На экране сла­ща­вый муж­чи­на на пару с боро­да­тым маль­чи­ком выпус­ка­ют ани­ми­ро­ван­ные лучи из паль­цев. За кад­ром жен­ский голос насто­я­тель­но повто­ря­ет: «Ты наш герой, Лазерboy». Это совре­мен­ная пес­ня. Про молодежь.

Выклю­чаю теле­ви­зор. Выхо­жу из дома и направ­ля­юсь в област­ную биб­лио­те­ку. «Сей­час уви­жу моло­дежь», — думаю. При­чём не аморф­ное боль­шин­ство, а дей­ству­ю­щее и актив­ное мень­шин­ство. Неуже­ли для них тоже геро­ем явля­ет­ся мифи­че­ское суще­ство, отзы­ва­ю­ще­е­ся на имя «Лазерboy»?

За десять минут до нача­ла меро­при­я­тия зал выгля­дит полу­пу­стым. Моло­дые поэты и люби­те­ли поэ­зии раз­бре­да­ют­ся по рядам, что­бы погру­зить­ся в соб­ствен­ные мыс­ли. Одни задум­чи­во рису­ют в блок­но­тах. Дру­гие что-то чита­ют. Ощу­ща­ет­ся неко­то­рое напря­же­ние и ника­ко­го един­ства. Вдруг парень с гита­рой в руках смач­но рыга­ет на весь зал. И все гром­ко сме­ют­ся. А гита­рист про­из­но­сит: «Раз­ря­дил обста­нов­ку! – и раб­ле­зи­ан­ски добав­ля­ет, — что есте­ствен­но, то не безобразно».

Зри­те­ли улы­ба­ют­ся доволь­но. Откла­ды­ва­ют блок­но­ты и книж­ки. Веду­щая объ­яв­ля­ет об откры­тии оче­ред­ной литпятницы.

«Плохие» слова

На сце­ну выхо­дит высо­кий парень в клет­ча­той рубаш­ке и серых брю­ках. Он чита­ет ран­нее сти­хо­тво­ре­ние поэта с корот­ким назва­ни­ем – «Вам!». Моло­дой чело­век ходит из одно­го угла сце­ны в дру­гой. Гром­ко бро­са­ет в зал руга­тель­ства, яко­бы адре­со­ван­ные каж­до­му зри­те­лю. Про­из­но­сит финаль­ную, став­шую кры­ла­той строч­ку: «Я луч­ше в баре бл..ям буду пода­вать ана­на­со­вую воду». Зал взры­ва­ет­ся от восторга.

Все, конеч­но, пом­нят све­жий закон «О госу­дар­ствен­ном язы­ке». Запре­ща­ет­ся исполь­зо­вать мат при пуб­лич­ном испол­не­нии про­из­ве­де­ний искус­ства. Поэто­му-то зри­те­лям и нра­вит­ся отваж­ный посту­пок моло­до­го поэта. В зале воз­ни­ка­ет атмо­сфе­ра Мая­ков­ско­го – атмо­сфе­ра про­во­ка­ции и неповиновения.

Девоч­ка-хип­стер в розо­вой коф­точ­ке, аля­пи­стой шля­пе и ярких шта­нах чита­ет что-то аги­та­ци­он­ное. Сно­ва слы­шат­ся бран­ные сло­ва. Сво­им наря­дом и храб­рой речью она буд­то при­зы­ва­ет к борь­бе. Зал поддерживает.

Сле­ду­ю­щие два участ­ни­ка чита­ют с листоч­ка и теле­фо­на. Смеш­но, конеч­но, наблю­дать как девоч­ка, уткнув­шись гла­за­ми в экран теле­фо­на, «бро­са­ет» вверх свой кулак и скан­ди­ру­ет: «Това­ри­щи! На бар­ри­ка­ды!». Но всё же она верит в то, что гово­рит. Пусть не до кон­ца пони­ма­ет, кого она хочет побу­дить к дей­ствию, и на какие имен­но бар­ри­ка­ды все долж­ны отпра­вить­ся. В зале нет еди­но­го чув­ства про­те­ста. Но сво­ей бес­со­зна­тель­ной волей к сво­бо­де моло­дые поэты рази­тель­но отли­ча­ют­ся от тех людей, кто сидит на про­пла­чен­ных меро­при­я­ти­ях, и без­дум­но апло­ди­ру­ют речам высо­ких госу­дар­ствен­ных чиновников.

Ностальгия по-настоящему

На сце­ну выхо­дит худень­кая девоч­ка в очках. Наизусть, с выра­же­ни­ем чита­ет Мая­ков­ско­го. Закон­чив, объ­яв­ля­ет, что сей­час про­зву­чат её соб­ствен­ные сти­хи. Зал в ожи­да­нии. И на зри­те­лей обру­ши­ва­ет­ся два лири­че­ских про­из­ве­де­ния, кото­рые захва­ты­ва­ют всё их вни­ма­ние. В сти­хах моло­дой поэтес­сы при­сут­ству­ет и тема люб­ви, и тема сво­бо­ды. Девоч­ка спус­ка­ет­ся со сце­ны. Зал гром­ко аплодирует.

После высту­па­ют еще несколь­ко поэтов. Они чита­ют посред­ствен­но. Зри­те­ли слу­ша­ют их, но рас­се­ян­но. Сле­ду­ю­щая поэтес­са выхо­дит в чер­ной фут­бол­ке с прин­том: «Я ♥ МАЯК». Что озна­ча­ет: «Я люб­лю Мая­ков­ско­го». Она чита­ет сти­хо­тво­ре­ние сво­е­го люби­мо­го поэта, потом при­ни­ма­ет­ся за свои соб­ствен­ные. Девоч­ка, скла­ды­вая сло­ва в риф­му, рас­ска­зы­ва­ет о люб­ви поэта к Лиле Брик. Она обра­ща­ет­ся к музе Мая­ков­ско­го: «Люби его, Лиля. Люби его тихо. Люби его неж­но». А затем, почти шёпо­том про­из­но­сит: «Он маль­чик. Ему нуж­но, что­бы его кто-то любил».

Зал впе­чат­лен. Далее на сце­ну выхо­дят люди, кото­рые наспех чита­ют Мая­ков­ско­го, что­бы толь­ко запо­лу­чить воз­мож­ность про­чи­тать свои соб­ствен­ные (пло­хие) стихи.

И о политике

Обры­ва­ет похо­рон­ную про­цес­сию насто­я­щей поэ­зии Алек­сандр Мак­си­мов – посто­ян­ный гость лит­пят­ни­цы. Он ста­вит неболь­шой паке­тик на сце­ну и объ­яв­ля­ет кон­курс. Нуж­но назвать, как будет назы­вать­ся сле­ду­ю­щий год в Рос­сии. Один парень кри­чит: «Год выбо­ров! Год Еди­ной Рос­сии!». Все сме­ют­ся. Но сле­ду­ю­щий год будет годом лите­ра­ту­ры. Кто-то отга­ды­ва­ет, и пода­рок отправ­ля­ет­ся к счастливчику.

Мак­си­мов уда­ля­ет­ся, и на сцене появ­ля­ет­ся пожи­лая жен­щи­на. Она чита­ет «Сказ­ку о крас­ной шапоч­ке», напи­сан­ную В. Мая­ков­ским в 1917 году. Речь идёт о каде­те, кото­рый обла­да­ет показ­ным чув­ством пат­ри­о­тиз­ма. Сим­вол лжи – крас­ная шапоч­ка. По сюже­ту голов­ной убор раз­ры­ва­ет ветер, а каде­та – псы рево­лю­ции. Чти­ца заклю­ча­ет: «Когда буде­те делать поли­ти­ку, дети, не забудь­те ска­зоч­ку об этом каде­те». Зри­те­ли апло­ди­ру­ют. Но они не хотят осто­рож­ни­чать. Они хотят действовать.

Антон Чехов реко­мен­до­вал «выдав­ли­вать из себя по кап­ле раба». На ум при­хо­дит Ф. Раб­ле со сво­им кар­на­ва­лом и атмо­сфе­рой без­гра­нич­ной сво­бо­ды чело­ве­че­ско­го духа. «Каж­дый день нуж­но выдав­ли­вать из себя Раб­ле», — думаю я. Каж­дый день нуж­но ста­но­вит­ся сво­бод­ным. И ника­ких лазер­бо­ев, конеч­но же.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.