Щепки летят: мысли о деревянной Самаре

Пол­то­ра десят­ка лет назад два раза в неде­лю я исправ­но посе­щал уро­ки физи­ки в каби­не­те № 5 шко­лы № 81. В ту пору есте­ствен­но­на­уч­ные шту­дии каза­лись мне ужас­но скуч­ным заня­ти­ем. Что­бы ско­ро­тать тяну­ще­е­ся, как жвач­ка, вре­мя уро­ка, я гля­дел через окно каби­не­та на про­хо­жих и про­ез­жа­ю­щие по Самар­ской маши­ны. А на дру­гой сто­роне ули­цы за жестя­ным забо­ром тор­ча­ли поко­сив­ши­е­ся дере­вян­ные башен­ки дома Машта­ко­ва. Этот дом – един­ствен­ная доми­нан­та, отло­жив­ша­я­ся в памя­ти, выде­ляв­ша­я­ся сре­ди суе­ты ожив­лён­ной ули­цы цен­тра горо­да. Хотя и изряд­но потре­пан­ное и окру­жен­ное урод­ли­вым забо­ром двух­этаж­ное зда­ние выгля­де­ло солид­но, как рез­ной доре­во­лю­ци­он­ный комод.

Теперь шко­ла № 81 суще­ству­ет толь­ко на бума­ге. Уче­ни­ков с учи­те­ля­ми разо­гна­ли по сосед­ним учеб­ным заве­де­ни­ям. А в день, когда я пишу эти стро­ки, мне ста­ло извест­но, что каби­нет № 5 вме­сте со всем зда­ни­ем, в кото­ром в годы эва­ку­а­ции рас­по­ла­га­лась труп­па Боль­шо­го теат­ра и жил Шоста­ко­вич, будет стерт с лица зем­ли. Шко­лу реше­но стро­ить зано­во. Да и дому Машта­ко­ва сто­ять здесь оста­лось недол­го. Как и цело­му мас­си­ву дере­вян­ных и кир­пич­ных домов на Самар­ской, на окнах кото­рых висят облу­пив­ши­е­ся налич­ни­ки, а на сте­нах вид­не­ют­ся дере­вян­ные сло­ман­ные цветы.

С тех пор, как я пол­то­ра десят­ка лет назад ску­чал на уро­ках физи­ки, мне ста­ло извест­но мно­го ново­го. Я узнал, что такое жад­ные деве­ло­пе­ры и ком­му­наль­ные невзго­ды. Почув­ство­вал на себе, что такое кор­руп­ция и халат­ность. Во мне даже начал про­сы­пать­ся инте­рес к есте­ствен­но­на­уч­ным шту­ди­ям. После того как я начал вни­кать в исто­рию архи­тек­ту­ры, мне ста­ли казать­ся кра­си­вы­ми, умест­ны­ми и достой­ны­ми вни­ма­ния дале­ко не толь­ко те зда­ния, что укра­ше­ны дере­вян­ной резь­бой или атлан­та­ми и при этом име­ют почтен­ный воз­раст. Я начал вос­хи­щать­ся небо­скре­ба­ми из стек­ла и бето­на и лако­нич­ны­ми фор­ма­ми функ­ци­о­на­лист­ских домов. Я понял, что жить в поко­сив­шем­ся дере­вян­ном доме с удоб­ства­ми во дво­ре – это не роман­ти­ка, а тяже­лое бре­мя. Но мне до сих пор реши­тель­но непо­нят­но, поче­му жите­лям Сама­ры, будь они пред­ста­ви­те­ля­ми вла­сти, очень состо­я­тель­ны­ми людь­ми (коих, если верить «Форб­су», у нас нема­лое коли­че­ство) или про­сты­ми горо­жа­на­ми, настоль­ко напле­вать на дух горо­да, в кото­ром мы живем.

В про­шлом году, про­гу­ли­ва­ясь по цен­тру Вар­ша­вы, кото­рый деся­ти­ле­ти­я­ми скур­пу­лез­но вос­ста­нав­ли­вал­ся из руин после Вто­рой Миро­вой в иден­тич­ном дово­ен­ном виде, я не мог не думать о Сама­ре. Горо­де, кото­ро­му не пона­до­би­лись немец­кие вой­ска, что­бы раз­ба­за­рить боль­шую часть архи­тек­тур­но­го насле­дия. При­чем самый серьез­ный удар был нане­сен имен­но по Сама­ре дере­вян­ной. Понят­но, что мест­ное дере­во – это самый подат­ли­вый и хруп­кий мате­ри­ал. Это не кир­пич Челы­шев­ско­го дома и не жигу­лев­ский камень особ­ня­ка Нау­мо­ва. К тому же, оно горит. И осо­бен­но хоро­шо оно горит в цен­тре, где нуж­но рас­чи­стить пло­щад­ку для оче­ред­ной мно­го­этаж­ки. Разу­ме­ет­ся, горит оно не толь­ко в цен­тре Сама­ры. Дере­вян­ной Каза­ни уже нет. Дере­вян­но­го Ниж­не­го почти не оста­лось. Музей дере­вян­но­го зод­че­ства Суз­да­ля — навер­но един­ствен­ное место, где хра­нят исто­рию ремес­ла. Дере­вян­ной Сама­ре же повез­ло несколь­ко боль­ше. Ее мало тро­ну­ли в годы совет­ской вла­сти, а в пост­пе­ре­стро­еч­ное вре­мя на город не сыпа­лась «ман­на небес­ная» в виде золо­тых пото­ков из Моск­вы к тыся­че­лет­не­му юби­лею. Но это все дело времени…

Мне уже не инте­рес­но слу­шать бес­ко­неч­ные спо­ры упер­тых про­тив­ни­ков сно­са чего бы то ни было и лику­ю­щей орды пред­ла­га­ю­щей сне­сти прак­ти­че­ски все, обо­ру­до­вав центр Сама­ры в сти­ле образ­цо­во­го спаль­но­го рай­о­на Моск­вы. На вкус и цвет, как извест­но, това­ри­щей нет. Кого-то при­вле­ка­ет изыс­кан­ный тлен цен­тра Вене­ции, а кто-то пле­нен удоб­ства­ми Дубая. Толь­ко вся шту­ка в том, что в Вене­ции есть исто­ри­че­ская часть и при­лич­ные спаль­ные рай­о­ны. А в Дубае есть толь­ко высот­ки и пусты­ня. И меж­ду эти­ми дву­мя горо­да­ми я, без сомне­ний, выбе­ру Вене­цию. И мне хочет­ся, что­бы в Сама­ре, в кото­рой я родил­ся, живу и соби­ра­юсь жить и впредь, чув­ство­вал­ся не постро­ен­ный за несколь­ко деся­ти­ле­тий в пустыне город, а нечто скла­ды­вав­ше­е­ся века­ми. Город, име­ю­щий свое лицо. И что­бы дере­вян­ные дома были бла­го­род­ны­ми мор­щи­на­ми на этом лице.

Я пре­крас­но пони­маю, что невоз­мож­но сохра­нить все огром­ное коли­че­ство дере­вян­ных квар­та­лов, мед­лен­но, но вер­но догни­ва­ю­щих в цен­тре. Но я вижу на при­ме­ре дру­гих горо­дов, что мы можем лишить­ся их совсем. Если сроч­но чет­ко не опре­де­лить пра­ви­ла игры. Вокруг того же само­го дома Машта­ко­ва, с кото­ро­го я начал рас­сказ, посто­ян­но всплы­ва­ют раз­го­во­ры о необ­хо­ди­мо­сти его пере­но­са. Но пра­ви­ла игры не опре­де­ле­ны. Места, куда будут пере­но­сить уни­каль­ные дере­вян­ные дома, про­сто нет на кар­те горо­да. А если тако­го места нет, то и даль­ше будут рас­сы­пать­ся дере­вян­ные налич­ни­ки и гореть мезо­ни­ны. В Архан­гель­ске, к при­ме­ру, есть про­спект Чум­ба­ро­ва-Лучин­ско­го, куда свез­ли уни­что­жа­е­мые дере­вян­ные дома. Даже в хищ­ной архи­тек­тур­ной сре­де луж­ков­ской Моск­вы уце­ле­ла и была отре­ста­ври­ро­ва­на дере­вян­ная ули­ца Школь­ная. У нас же даль­ше раз­го­во­ров про пере­воз памят­ни­ков дере­вян­но­го зод­че­ства на Коро­вий ост­ров, еще при Тар­хо­ве, дело не пошло…

Меж тем дере­вян­ная архи­тек­ту­ра неве­ро­ят­но инте­ре­су­ет и евро­пей­цев, и ази­а­тов, и людей из обе­их Аме­рик, при­бы­ва­ю­щих в Сама­ру. Дока­за­но на прак­ти­ке. Это модер­ном, кон­струк­ти­виз­мом и кон­струк­ци­я­ми из стек­ла и бето­на их не уви­дишь. Как не ста­рай­ся. Сво­е­го тако­го добра нава­лом. А вот дере­во – дру­гое дело. Да и у моск­ви­чей, прак­ти­че­ски лишен­ных в послед­ние деся­ти­ле­тия видов тихих и уют­ных квар­та­лов, дере­вян­ное зод­че­ство так­же коти­ру­ет­ся весь­ма высоко.

У нас тут, вро­де бы, Мун­ди­аль на носу? Что будем пока­зы­вать при­ез­жим?.. Сей­час при­плы­ва­ю­щим в Сама­ру на теп­ло­хо­дах тури­стам пред­ла­га­ют три экс­кур­сии на выбор: част­ная пиво­вар­ня «Тинь­кофф», парк бабо­чек и бун­кер Ста­ли­на. Если сроч­но не оза­да­чить­ся рас­ши­ре­ни­ем это­го спис­ка, то к мун­ди­а­лю он оста­нет­ся ров­но таким же. Нем­цев и чехов, веро­ят­но, пове­зем в «Тинь­кофф» попро­бо­вать насто­я­ще­го пива. А гостям из Юго-Восточ­ной Азии, види­мо, будем пока­зы­вать бабо­чек. Ста­лин-то, понят­ное дело, неувя­да­ю­щий бренд в нашей деста­ли­ни­зи­ру­е­мой стране. И навер­ня­ка най­дут­ся жела­ю­щие спу­стить­ся под зем­лю на все девять эта­жей, что­бы посмот­реть на зеле­ное сук­но на сто­ле гене­ра­лис­си­му­са… Но что делать гостям даль­ше? Сам Бог велел занять­ся наши­ми дере­вяш­ка­ми. Вре­мя, каза­лось бы, еще есть. Да и не все дере­во еще сго­ре­ло… Тем более что это нуж­но дале­ко не толь­ко гостям, но и жите­лям Сама­ры, центр кото­рой начи­на­ет все боль­ше и боль­ше похо­дить на окра­и­ны Моск­вы, пол­но­стью теряя свое соб­ствен­ное лицо. А город без соб­ствен­но­го лица любить невозможно.