АЛЕНА СОРОКИНА: «ВОСПРИНИМАЙТЕ МИР СЛОЖНЕЕ»

Але­на Соро­ки­на – моло­дой дизай­нер, кото­рая здо­ро­во уди­ви­ла мод­ную обще­ствен­ность побе­дой на «Поволж­ских сезо­нах Алек­сандра Васи­лье­ва». Ее кол­лек­цию, под назва­ни­ем «100 видов эго», хотят выку­пить. В рабо­те чет­ко про­сле­жи­ва­ют­ся восточ­ные моти­вы, кото­рые, по сло­вам Алек­сандра Васи­лье­ва, ста­нут глав­ным трен­дом в миро­вой моде. Уступ­ка мас­со­вой куль­ту­ре? Воз­мож­но, эле­мент кит­ча вку­пе c непо­вто­ри­мой аурой, сопро­вож­да­ю­щие про­из­ве­де­ние насто­я­ще­го искус­ства. «Вос­при­ни­май­те мир слож­нее», – небреж­но бро­са­ет Але­на, высту­пая про­тив повсе­днев­но­го и нена­сыт­но­го обще­ства потреб­ле­ния. Фак­тур­ная худож­ни­ца, уме­ю­щая пози­ро­вать перед каме­рой, два года отучи­лась в гол­ланд­ской ака­де­мии Гер­ри­та Рит­виль­да на факуль­те­те с гово­ря­щим назва­ни­ем «Fine art», но вер­ну­лась в Сама­ру. В интер­вью «Новой в Повол­жье» Але­на Соро­ки­на пове­да­ла о сво­ем взгля­де на совре­мен­ность, а так­же о том, поче­му Москва луч­ше любо­го евро­пей­ско­го города. 

Меня вдох­нов­ля­ют мода, совре­мен­ное искус­ство. Из дизай­не­ров я могу выде­лить Рэй Кава­ку­бо. Ее искус­ство меня пора­жа­ет. Это не про­сто мода, это все­гда очень слож­ная исто­рия, инте­рес­ная кон­цеп­ция. Визу­аль­но ее кол­лек­ции очень кра­си­вы. Но вме­сте с тем у нее полу­ча­ют­ся дале­ко не гла­мур­ные образы.

Моя кол­лек­ция посвя­ще­на внут­рен­ней жиз­ни чело­ве­ка, в кото­рой пере­пле­та­ют­ся отча­я­ние, эйфо­рия, вне­зап­ное сча­стье. Вспо­ми­ная сло­ва Васи­лье­ва о том, что дизай­не­ры долж­ны пом­нить о ком­мер­че­ской состав­ля­ю­щей моды, я хоте­ла бы заме­тить, что те вещи, кото­рые делаю я, тоже име­ют сво­е­го поку­па­те­ля. Несколь­ко чело­век хотят зака­зать у меня одеж­ду. Мое твор­че­ство — для людей с нестан­дарт­ным мыш­ле­ни­ем, кото­рым посто­ян­но хочет­ся чего-то необыч­но­го. Глав­ный посыл моих работ – вос­при­ни­май­те мир слож­нее, ищи­те в сво­ей жиз­ни диковинку.

Гово­ря о духе вре­ме­ни, заме­чу, что я ощу­щаю себя вне это­го вре­ме­ни. Мне пре­тит насаж­де­ние потре­би­тель­ской куль­ту­ры. Я наде­юсь, что крах капи­та­лиз­ма не за гора­ми, ведь все к это­му идет — циви­ли­за­ци­он­ный кри­зис нали­цо. Я закры­ва­юсь от окру­жа­ю­щей меня реаль­но­сти и строю свой внут­рен­ний мир, в кото­ром могу суще­ство­вать и тво­рить. Я счи­таю, что не надо нико­го копи­ро­вать. Твор­че­ство долж­но быть само­быт­ным. Без­услов­но, труд­но най­ти дея­те­лей искус­ства, кото­рые ниче­го не виде­ли, не чита­ли, не ходи­ли на выстав­ки и впо­след­ствии ста­ли насто­я­щи­ми худож­ни­ка­ми. Все рав­но, все, что мы потреб­ля­ем – это пере­ра­бо­тан­ная инфор­ма­ция. И игно­ри­ро­вать совре­мен­ные медиа про­сто невоз­мож­но. Я не став­лю перед собой цель погло­щать инфор­ма­цию в боль­ших объ­е­мах. Если я поль­зу­юсь Интер­не­том, то захо­жу на слу­чай­ные сай­ты — спе­ци­аль­но ниче­го не ищу. Теле­ви­зо­ра у меня дома нет. Гораз­до луч­ше «питать­ся» сво­и­ми соб­ствен­ны­ми впе­чат­ле­ни­я­ми. Но если зани­мать­ся само­об­ра­зо­ва­ни­ем, то, без­услов­но, необ­хо­ди­мо обра­щать вни­ма­ние толь­ко на самое луч­шее. Тогда ты уже не поду­ма­ешь о том, что можешь создать нека­че­ствен­ный продукт.

Я вер­ну­лась в Сама­ру из Амстер­да­ма по очень баналь­ной при­чине — у меня кон­чи­лись день­ги. Я пода­ла доку­мен­ты на сти­пен­дию для самых пер­спек­тив­ных сту­ден­тов, но мне ее не дали – в тот год рез­ко уре­за­ли финан­си­ро­ва­ние. Поэто­му я про­жи­ла в Амстер­да­ме два года и жиз­не­ра­дост­но вер­ну­лась назад. Перед моей поезд­кой в Гол­лан­дию, я два года про­учи­лась на дизайне костю­ма в нашем стро­и­тель­ном инсти­ту­те, но все­гда меч­та­ла посту­пить на гра­фи­че­ский дизайн. Но, к сожа­ле­нию, такой кафед­ры в Сама­ре не суще­ству­ет. О пер­вом кур­се у меня оста­лись самые при­ят­ные вос­по­ми­на­ния, я учи­лась с огром­ным удо­воль­стви­ем. Но на вто­ром кур­се у меня нача­лись про­бле­мы, во мне проснул­ся юно­ше­ский мак­си­ма­лизм. Мне вне­зап­но нача­ло казать­ся, что нам дают пло­хое, про­вин­ци­аль­ное обра­зо­ва­ние. Было реше­но ехать в Амстер­дам, я пода­ла доку­мен­ты и посту­пи­ла в ака­де­мию Гер­ри­та Рит­виль­да на факуль­тет совре­мен­но­го искусства.

Когда я еха­ла в Гол­лан­дию, у меня были самые опти­ми­стич­ные ожи­да­ния. Мне каза­лось, что люди, с кото­ры­ми я буду учить­ся, будут знать, чем они пла­ни­ру­ют в даль­ней­шем зани­мать­ся. Мне пред­став­ля­лось, что это будут насто­я­щие фана­ты, суперувле­чен­ные люди. Но ока­за­лось, что все совсем не так. Груп­па, в кото­рой я учи­лась, была не очень силь­ной. На вто­ром году мне ста­ло попро­ще, я нача­ла общать­ся со всем пото­ком. Мое твор­че­ство гол­ланд­ские пре­по­да­ва­те­ли оце­ни­ли очень высо­ко. Но все рав­но евро­пей­ское обра­зо­ва­ние меня здо­ро­во разо­ча­ро­ва­ло. Но были и поло­жи­тель­ные момен­ты – я зани­ма­лась тем, чем хоте­ла, в отли­чие от того, чем я зани­ма­лась здесь.

В Гол­лан­дии мне очень не хва­та­ло про­стран­ства. Там мне было душ­но. Когда я воз­вра­ща­лась в Рос­сию, я насла­жда­лась боль­ши­ми дома­ми, широ­ки­ми доро­га­ми и огром­ны­ми дере­вья­ми. Вспо­ми­ная о Гол­лан­дии, могу ска­зать, что и там хва­та­ет дур­но­го бюро­кра­тиз­ма. Но в сфе­ре куль­ту­ры дела обсто­ят несколь­ко луч­ше, чем в Рос­сии. Без­услов­но, есть и свои мину­сы. Гол­лан­дия стра­да­ет от кри­зи­са – вла­сти уре­за­ют финан­си­ро­ва­ние в сфе­ре соци­аль­ных и куль­тур­ных про­ек­тов. Если рань­ше худож­ник мог полу­чить при­лич­ный грант на свое суще­ство­ва­ние и твор­че­ство на два года, то сей­час арт-ака­де­мии не финан­си­ру­ют­ся и ника­ких гран­тов им не дают. Дошло до того, что худож­ни­ки вышли на ули­цы и устра­и­ва­ют демон­стра­ции. Если вы уви­ди­те в Facebook чело­ве­ка, на юзер­пи­ке кото­ро­го будет фигу­ри­ро­вать чер­ный круг с белым кре­стом, – то это точ­но гол­лан­дец, кото­рый борет­ся за сво­бо­ду искус­ства и воз­вра­ще­ние финан­си­ро­ва­ния куль­тур­ных про­ек­тов. Гол­ланд­ское пра­ви­тель­ство такое же, как рус­ское. Чинов­ни­ки не пони­ма­ют, зачем людям нуж­но искус­ство. Они дума­ют, что без него мож­но пре­крас­но обой­тись. Худож­ни­ки в Гол­лан­дии рабо­та­ют на самых обыч­ных рабо­тах, в 70 про­цен­тах слу­ча­ев пре­по­да­ют. Пока не сме­нит­ся строй, так и будет. Когда чинов­ни­кам обра­щать вни­ма­ние на худож­ни­ков? Им неко­гда. У них есть дела поваж­нее. Я за то, что­бы в Рос­сии пре­по­да­ва­ли исто­рию совре­мен­но­го искус­ства. У нас же уни­вер­си­тет­ские лек­ции закан­чи­ва­ют­ся аван­гар­дом 20‑х годов. Мы до сих пор учим­ся по чер­те­жам кон­струк­ти­ви­стов и копи­ру­ем кар­ти­ны Клим­та. Это очень стран­но. В Гол­лан­дии зна­ют, что такое contemporary art. Каж­дый вто­рой дру­жит с каким-нибудь худож­ни­ком. И это не может не радовать.

Я соби­ра­юсь поки­нуть этот город. В Сама­ре жиз­ни нет. К при­ме­ру, в Кие­ве очень мно­го инте­рес­ных пло­ща­док для выста­вок. В Москве… Москва — город с боль­шим потен­ци­а­лом. Я не счи­таю, что нуж­но уез­жать имен­но в Евро­пу. Сто­ли­цы нашей Роди­ны было бы вполне доста­точ­но. Москва – раз­ви­ва­ю­ще­е­ся про­стран­ство. Евро­па посте­пен­но уми­ра­ет, вспом­ним Шпен­гле­ра. Это вита­ет в воз­ду­хе. Как-то так…