О ветхом жилище замолвите слово

Семья Орло­вых про­жи­ва­ла в вет­хом доме. Это обна­ру­жи­лось вне­зап­но, после того, как пло­ща­ди зем­ли под вет­хим домом Орло­вых и сосед­них домов тоже реши­ли осва­и­вать и обла­го­ра­жи­вать совре­мен­ной мно­го­этаж­ной застрой­кой. А что? Пло­ща­ди зем­ли рас­по­ла­га­лись в цен­тре горо­да, транс­порт­ная раз­вяз­ка, тор­го­вые зна­ме­ни­тые цен­тры, два пар­ка, река Вол­га в прак­ти­че­ски шаго­вой доступ­но­сти. Но дело даже было не в этих несо­мнен­ных досто­ин­ствах пло­ща­дей, а в жела­нии вла­стей выстро­ить непре­мен­но на них боль­шую и огром­ную гости­ни­цу типа инту­рист, имея в виду потен­ци­аль­но воз­мож­ный Чем­пи­о­нат мира по фут­бо­лу 2018.

Дом Орло­вых насчи­ты­вал два эта­жа, был выстро­ен из кам­ня в сере­дине про­шло­го века плен­ны­ми нем­ца­ми. Плен­ные нем­цы по при­выч­ке дела­ли свою рабо­ту хоро­шо, памя­туя о том, что Оrdnung muss sein — доб­рот­ные дере­вян­ные лест­ни­цы не скрип­ну­ли ни разу более чем за шесть­де­сят лет без­жа­лост­ной экс­плу­а­та­ции. Поми­мо это­го, Орлов-муж несколь­ко лет назад про­из­вел ремонт кры­ши над сво­ей квар­ти­рой, а так­же и ремонт непо­сред­ствен­но квар­ти­ры, при­чем капи­таль­ный, с заме­ной тру­бо­про­во­да, ради­а­то­ров, и сан­тех­ни­ки с наполь­ны­ми покры­ти­я­ми — по мелочи.

Орло­ва-жена любов­но обу­стра­и­ва­ла неболь­шой пали­сад­ник, при­мы­ка­ю­щий к подъ­ез­ду, ею были выса­же­ны отнюдь не при­ми­тив­ные какие-нибудь «золо­тые шары», а бла­го­род­ные лилии, штам­бо­вые розы и доро­го­сто­я­щий кле­ма­тис. Орлов-сын ино­гда хра­нил в этом пали­сад­ни­ке вело­си­пед, за что был нака­зу­ем и даже слег­ка бит мок­рой тряп­кой. В общем, дела как-то шли у семьи Орло­вых ров­но, даже – хоро­шо. Когда у кого-то дела идут ров­но и даже хоро­шо, то власть оза­да­чи­ва­ет­ся и мак­си­маль­но при­бли­жа­ет­ся, осо­бен­но если это про­ис­хо­дит на инте­ре­су­ю­щих власть земель­ных площадях.

И вот что еще при­ме­ча­тель­но: как быст­ро все может быть орга­ни­зо­ва­но, под­пи­са­но, оформ­ле­но, под­ши­то и при­ня­то к испол­не­нию, если суще­ству­ет заин­те­ре­со­ван­ность «свер­ху», про­сто чуде­са! Чуде­са! В тече­ние меся­ца бук­валь­но дом Орло­вых был при­знан вет­хим, полу­чил в доку­мен­тах лите­ру «А» — пре­да­ва­рий­ный, семье выда­ли смот­ро­вые орде­ра на квар­ти­ру соот­вет­ству­ю­ще­го мет­ра­жа в посел­ке с рабо­чим назва­ни­ем Озер­ный, что на Кря­жу, рай­он Кир­ком­би­на­та и испра­ви­тель­но-тру­до­вой коло­нии –«пятер­ки».

Ули­ца назы­ва­лась поэ­тич­но – пере­улок Сире­не­вый. По ука­зан­но­му в смот­ро­вом орде­ре адре­су Орлов-муж и Орло­ва-жена отпра­ви­лись в бли­жай­шее же вре­мя, осво­бо­див день. От оста­нов­ки обще­ствен­но­го транс­пор­та шли дол­го по без­до­ро­жью. Иско­мые стро­е­ния были обне­се­ны по пери­мет­ру колю­чей про­во­ло­кой, тор­ча­ли таб­лич­ки «про­ход запре­щен», охран­ник тща­тель­но изу­чил смот­ро­вые орде­ра и ска­зал при­вет­ли­во: «Ну, вот и еще отказ­нич­ки в Позор­ный пожа­ло­ва­ли». Смот­ро­вые орде­ра кон­фис­ко­вал. «Веле­но так. А то все потом ездят, для суда фотографируют».

Озер­ный встре­тил мерт­вым мол­ча­ни­ем, стро­и­тель­ный мусор и облом­ки метал­ло­кон­струк­ций гро­моз­ди­лись страш­но­ва­ты­ми куча­ми, тем­ные пти­цы низ­ко кру­жи­ли. Жел­то­ва­тые неопрят­ные фаса­ды выгля­де­ли забро­шен­ны­ми, бирю­зо­вые орна­мен­таль­ные поло­сы глум­ли­во кри­ви­лись, в целом стро­е­ния выгля­де­ли гораз­до более вет­хи­ми, чем милый род­ной дом Орло­вых. Пожар­ные лест­ни­цы ржа­ве­ли, с бетон­ных опор элек­тро­пе­ре­дач гроз­дья­ми сви­са­ли про­во­да, буд­то бы обни­мая битый сили­кат­ный кир­пич. Пере­вер­ну­тые стро­и­тель­ные «коз­лы» напо­ми­на­ли про­ти­во­тан­ко­вые заграж­де­ния. Неда­ле­ко в высо­кой узкой тру­бе что-то сго­ра­ло с выде­ле­ни­ем дыма оттен­ка асфаль­та. Мок­рый снег впе­ре­меш­ку с гра­ви­ем при­кры­вал вспа­хан­ные пеше­ход­ные дорож­ки. Вокруг не было ни души, кро­ме раз­ве что охран­ни­ка и его при­я­те­ля, лица кав­каз­ской наци­о­наль­но­сти. Уча­сток мог бы стать иде­аль­ной съе­моч­ной пло­щад­кой для филь­мов о поста­по­ка­лип­си­се: кру­гом радио­ак­тив­ная пыль и неиз­вест­но, чело­век ты или андроид.

Ука­зан­ная для про­смот­ра квар­ти­ра рас­по­ла­га­лась на тре­тьем эта­же, и Орло­ва-жена нача­ла пла­кать, едва пере­сту­пив порог. Она спо­ткну­лась о сгор­бив­ший­ся лино­ле­ум и чуть не упа­ла в узком кори­до­ре. Обои, веро­лом­но откле­ив­шись, рых­лы­ми сло­я­ми лежа­ли на полу, сте­ны изри­со­вал гри­бок, порез­вил­ся он в каж­дом углу и на потол­ке. Убор­ная, выкра­шен­ная тем­но-зеле­ной крас­кой, вме­ща­ла в себя кро­шеч­ную сидя­чую ван­ную на тон­ких ногах и вяло уста­нов­лен­ный уни­таз. Гряз­ная рако­ви­на лежа­ла на полу, кокет­ли­во зияя функ­ци­о­наль­ны­ми отвер­сти­я­ми. Тру­бы в огром­ном коли­че­стве зме­и­лись и пуга­ли видо­вым разнообразием.

Кух­ня не име­ла окна, сла­бо осве­ща­лась из смеж­ной неболь­шой ком­на­ты. «Это назы­ва­ет­ся – квар­ти­ра-сту­дия», — удив­лен­но ска­зал Орлов-муж, загля­ды­вая в бума­ги. Ров­но поло­ви­ну поме­ще­ния зани­мал газо­вый котел, лишен­ный вытяж­ки, отвод­ная труб­ка напря­мую выво­ди­лась через сте­ну, в пло­хо заде­лан­ную дыру зале­та­ли хло­пья снега.

«Пол­то­ра кир­пи­ча», — ска­зал Орлов-муж, пока­чав головой.

«Что такое пол­то­ра кир­пи­ча, — в сле­зах спро­си­ла Орло­ва-жена, — какие еще кирпичи?»

«Тол­щи­на стен пол­то­ра кир­пи­ча, а поло­жен­ный мини­мум — два, — объ­яс­нил Орлов-муж, — утеп­ля­ли пено­по­ли­сти­ро­лом. Хро­мую Лошадь пом­нишь? Ноч­ной клуб такой был в Пер­ми, сго­рел. Так там все из-за это­го, в прин­ци­пе, полых­ну­ло-то. Из-за пено­по­ли­сти­ро­ла, я имею в виду».

Орло­ва-жена зары­да­ла в голос. Она пом­ни­ла «Хро­мую Лошадь» в Перми.

«Зато здесь вокруг — тер­ри­то­рии залив­ные, — уте­шил ее муж, — с кон­ца мар­та в под­ва­лах вода будет стоять».

Меж­ком­нат­ные пере­го­род­ки из гип­со­кар­то­на про­пус­ка­ли звук, запах и все осталь­ное, пере­ко­шен­ные две­ри раз­бух­ли и не закры­ва­лись, Орло­ва-жена пере­ста­ла пла­кать, осмот­ре­ла в окно типич­ный стал­ке­ров­ский пей­заж и ска­за­ла, делая солид­ные пау­зы меж­ду сло­ва­ми: «Мы. Сюда. Не Пере­едем. Никогда».

Потом доба­ви­ла нело­гич­но: «Или через мой труп».

Семья Орло­вых при­ня­лась раз­би­рать­ся в ситу­а­ции и выяс­нять, что мож­но сде­лать и как. Они были, разу­ме­ет­ся, не оди­но­ки в сво­ем неже­ла­нии засе­лять­ся в посе­лок с рабо­чим назва­ни­ем Озер­ный. Орло­ва-жена узна­ла, что мож­но опро­те­сто­вать реше­ние адми­ни­стра­ции через суд, и пода­ла иско­вое заяв­ле­ние, в кото­ром наста­и­ва­ла на непри­год­но­сти квар­ти­ры в Сире­не­вом пере­ул­ке для жилья. Ответ­чи­ком высту­пал депар­та­мент управ­ле­ния иму­ще­ством, сокра­щен­но – ДУИ.

Ну, что ска­зать. Пошла-потек­ла для Орло­вых новая жизнь, осе­нен­ная гене­раль­ной целью — не стать ново­се­ла­ми посел­ка Озер­но­го. Орло­ва-жена мно­го обща­лась с това­ри­ща­ми по несча­стью – вынуж­ден­ны­ми пере­се­лен­ца­ми, их вет­хое жилье мог­ло рас­по­ла­гать­ся в раз­ных совер­шен­но кон­цах горо­да – посе­лок Управ­лен­че­ский, Метал­лург, рай­он Цен­траль­но­го авто­вок­за­ла и так далее, всех объ­еди­ня­ли смот­ро­вые орде­ра с адре­са­ми домов воз­рас­та­ю­щей нуме­ра­ции по Сире­не­во­му пере­ул­ку, поэ­тич­ное название.

Все бесе­ды с това­ри­ща­ми начи­на­лись оди­на­ко­во. Кто-нибудь, обыч­но – нови­чок в сооб­ще­стве, зада­вал вопрос: ну как же так? Ему быст­ро объ­яс­ня­ли, как. Напри­мер, объ­яс­ня­ли нович­ку, заказ­чик в лице дей­ству­ю­щих на тот момент город­ских вла­стей рас­пи­лил бюд­жет стро­и­тель­ства, а на остав­ши­е­ся трид­цать про­цен­тов – что вырос­ло, то вырос­ло. Напри­мер, мик­ро­рай­он Озер­ный, обне­сен­ный колю­чей про­во­ло­кой, близ Кир­ком­би­на­та, на затоп­ля­е­мых территориях.

Так­же това­ри­щи по несча­стью рас­ска­зы­ва­ли друг дру­гу раз­ные исто­рии, леде­ня­щие душу. Осо­бен­но в ходу была повесть о пер­вой житель­ни­це посел­ка Озер­ный – жен­щине слож­но­го име­ни Жеми­ле; она ста­ла глав­ным лицом реклам­ных роли­ков и пиар-ком­па­ний, «так вот, — гово­рил один из това­ри­щей, быв­ший сосед Жеми­ле по ава­рий­но­му дому, — доч­ка-то её боле­ет, не пере­ста­вая, все меся­цы, что она там живет, из-за сыро­сти и гриб­ка, а где гри­бок – там брон­хи­аль­ная аст­ма, а где брон­хи­аль­ная аст­ма – там гроб!».

Орло­ва-жена не хоте­ла в гроб.

«Нужен ДОРОГОЙ адво­кат», — ска­зал дру­гой това­рищ, выде­ляя голо­сом сло­во «доро­гой».

«Вы пони­ма­е­те, что такое – доро­гой?», — уточ­нил он же через мину­ту, не най­дя, оче­вид­но, выра­же­ния лица Орло­вой адекватным .

«А как же, — зави­ва­ла Орло­ва, — доро­гой, зна­чит, доро­го оце­ни­ва­ет свои услуги».

«А вот и нет! – това­рищ начал гром­ко, а про­дол­жил очень тихо, — а вот и нет. Доро­гой адво­кат, это тот адво­кат, кто УВЕРЕН в поло­жи­тель­ном реше­нии суда. Если вы пони­ма­е­те, о чем я».

Орло­ва-жена спро­си­ла тоже очень тихо: «Вы име­е­те в виду – взятку?».

«Мы гово­рим о ВОЗНАГРАЖДЕНИИ адво­ка­ту, — поста­вил ее на место това­рищ гроз­но, — или вы не хоти­те выиг­рать иск? Так не жалей­те денег!».

Орло­ва жена хоте­ла выиг­рать иск. И поста­ра­лась не жалеть денег. Доро­гой адво­кат дей­стви­тель­но доро­го оце­ни­вал свои услу­ги, был уве­рен в поло­жи­тель­ном реше­нии суда, како­вое после­до­ва­ло в фина­ле вто­ро­го засе­да­ния. Орлов-муж встре­тил речь судьи апло­дис­мен­та­ми. Орло­ва-жена уста­ло улыб­ну­лась. Орлов-сын оста­вал­ся в ава­рий­ном доме и уча­стия не при­ни­мал. Жили­ще в Озер­ном при­зна­ли не соот­вет­ству­ю­щим сани­тар­ным и про­чим нор­ма­ти­вам, пред­пи­са­ние пере­ехать было тор­же­ствен­но сня­то. Аль­тер­на­тив­но­го пред­ло­же­ния от адми­ни­стра­ции не после­до­ва­ло пока.

Каза­лось бы, жить бы да радо­вать­ся. Но отче­го-то нера­дост­но Орло­вым, отче­го-то томят их души сомне­ния, отче­го-то не успо­ко­ят­ся серд­ца. Еще и долг окон­ча­тель­но не воз­вра­щен — суще­ствен­ная сум­ма, взя­тая взай­мы на опла­ту услуг доро­го­го адво­ка­та, а ника­кой ста­биль­но­сти не пред­ви­дит­ся. Укла­ды­ва­ясь спать под кры­шей дома, при­знан­но­го ава­рий­ным, не зна­ют они, что непри­ят­но­го при­не­сет им сле­ду­ю­щий день, вполне воз­мож­но – новый смот­ро­вой ордер в тот же Озер­ный, вид сбо­ку. Теле­фон доро­го­го адво­ка­та надеж­но сохра­нен в запис­ных книж­ках и кар­тах памя­ти, но это «на самый край­ний слу­чай», шеп­чет Орло­ва-жена, отку­да-то пре­крас­но зная, что любой слу­чай будет имен­но крайним.