Втроем

Пер­вая

Утро нача­лось совер­шен­но обыч­но, я уже при­вык­ла за послед­ний год, или уже два? Будиль­ник я став­лю в один день 6:00, в дру­гой на 5:30, что­бы успеть вымыть и уло­жить воло­сы. Надо, нако­нец, что-то при­ду­мать: корот­ко остричь, рас­пря­мить, сей­час избав­ля­ют от куд­рей. Но пока ниче­го не делаю, и через утро застре­ваю на пол­ча­са с феном и горой укла­доч­ных средств. Осо­бен­но под­во­дит гель-спрей — он выбрыз­ги­ва­ет­ся с опоз­да­ни­ем и имен­но в момент, когда ты смот­ришь, не засо­ри­лось ли отвер­стие. Уж сколь­ко раз это про­ис­хо­ди­ло со мной, а я все попа­да­юсь и попа­да­юсь. Вот и сего­дня тоже при­шлось бегать с ват­ным там­по­ном в зава­рен­ном чае: если появ­люсь в мага­зине с крас­ны­ми опух­ши­ми кро­ли­чьи­ми глаз­ка­ми, дев­чон­ки заму­ча­ют вопросами.

Они и так-то еле сдер­жи­ва­ют­ся, жела­ют научить неда­ле­кую началь­ни­цу жиз­ни. Недав­но Майя, наво­дя поря­док на при­лав­ке с анти­квар­ны­ми открыт­ка­ми, про­го­во­ри­ла внушительно:
— Вы как хоти­те, Еле­на Ста­ни­сла­вов­на, а так нель­зя. Вы себя бы пожа­ле­ли, вот что я скажу.

Я посмот­ре­ла на нее поверх стоп­ки книг (хоте­ла обно­вить к Рож­де­ству цен­траль­ный стенд) про­мол­ча­ла. Малень­кая отваж­ная Майя, я даже при­мер­но пред­став­ляю себе, что она может ска­зать ещё:
— Ниче­го не позд­но испра­вить. Вы силь­ная жен­щи­на, вы успеш­ная жен­щи­на, талант­ли­вая, про­сто немно­го опу­сти­ли руки.

Я оста­нов­лю её дви­же­ни­ем руки, вый­ду из зала в свой каби­нет. Это малень­кая ком­на­та без окон, во вре­мя ремон­та про­сто выго­ро­жен­ная из обще­го поме­ще­ния, втис­ну­ла сюда люби­мый стол, стул и цве­ток в горш­ке, не знаю назва­ния, но он со мной дав­но. Такой лох­ма­тый, зеленый.

В семь часов я бужу сына, в 7:30 — дочь, они съе­да­ют инди­ви­ду­аль­ные зав­тра­ки, заби­ра­ют еже­днев­ную сум­му кар­ман­ных денег и про­из­но­сят «ну все, пока», а могут и не про­из­не­сти. Боль­шие дети, пят­на­дцать и три­на­дцать лет, опас­ный воз­раст, а какой неопас­ный? Игорь вста­ет в восемь, сла­бо кива­ет голо­вой и зани­ма­ет ван­ную надол­го. По пути он может спро­сить, раз­гля­ды­вая орна­мент на обо­ях, запла­ти­ла ли я транс­порт­ный налог. Подо­зре­ваю, он дожи­да­ет­ся мое­го ухо­да, ловит ухом сре­ди плес­ка воды щел­чок закры­ва­ю­щей­ся две­ри, что­бы зава­рить себе зеле­но­го чая и выпить с суш­ка­ми, но уйти я могу, толь­ко дождав­шись Настю Петровну.
Это при­хо­дя­щая мед­сест­ра, она сама пред­ста­ви­лась так — «Настя Пет­ров­на», жен­щи­на лет соро­ка с лиш­ним, нос такой уют­ной кар­то­шеч­кой и пух­лые щеки.

- Доб­ро­го утреч­ка! — про­шеп­та­ла она и сего­дня, рас­стег­ну­ла рыжее паль­то, раз­вя­за­ла пав­ло­во-пас­сад­ский пла­ток в крас­ных розах на чер­ном фоне, — как наша мамоч­ка ночевала?
Наша мамоч­ка — это мамоч­ка Иго­ря, прав­да, она сама уже не пом­нит этого.
— Спа­ла нор­маль­но, про­сы­па­лась раза два все­го, но водич­ки попи­ли, и все, — доло­жи­ла обста­нов­ку я, раз­ду­мы­вая, что надеть и не надо ли погла­дить серые брю­ки. Хотя какая раз­ни­ца, что наде­нет нелю­би­мая жена, исполь­зу­ю­щая запре­щен­ные при­е­мы один за другим.


Вторая

- Алло, алло. Я здесь, я слу­шаю. Толь­ко давай дого­во­рим­ся. Не надо начи­нать сно­ва, хоро­шо? Я про­сто поло­жу труб­ку, и мы поссо­рим­ся. У меня в дет­стве была люби­мая пла­стин­ка, «Али­са в стране Чудес», с пес­ня­ми Высоц­ко­го. Я ее обо­жа­ла, слу­ша­ла раз по пять в день и поче­му-то толь­ко первую часть, там две пла­стин­ки были, ты пом­нишь? И вот мою пла­стин­ку заеда­ло все вре­мя на одном и том же месте: «Вот уто­нешь в соб­ствен­ных сле­зах, будешь знать, вот уто­нешь в соб­ствен­ных сле­зах, будешь знать…», тогда весе­ли­ло, а это ведь был точ­ный про­гноз. Так и ты, зала­ди­ла одно и то же, по кру­гу: он женат, что ты наде­ла­ла, он женат, что ты наде­ла­ла! Поду­ма­ла бы для раз­но­об­ра­зия, что я и так сижу дня­ми и раз­мыш­ляю над тем, в какой весе­лый аттрак­ци­он пре­вра­ти­лась моя жизнь, я бы его назва­ла — цен­три­фу­га… Сюр­приз, гово­ришь? Тоже под­хо­дит. Осо­бен­но весе­лым сюр­при­зом ока­зал­ся такой, что мадам забра­ла его мать к себе, нян­чит­ся с её сениль­ным сла­бо­уми­ем, выкра­ла тай­но из дурдома.

За горо­дом где-то был дур­дом, вот какая тебе раз­ни­ца? Важ­но то, под каким деви­зом все это про­де­ла­лось: мате­ри луч­ше дома, с род­ным сыном, с люби­мы­ми вну­ча­та­ми, такой был ответ на собран­ные им в два боль­ших чемо­да­на вещи и крат­кую инфор­ма­цию о том, что к маю ожи­да­ет­ся ребенок.

Ста­ру­ха абсо­лют­но безум­ная, она раз в году вспо­ми­на­ет, как ее зовут, да и то — не в каж­дом. Мадам наня­ла сидел­ку, ходит какая-то сани­тар­ка, меня­ет ста­ру­хе подгузники.
Ниче­го не ясно, Игорь вче­ра при­вез мне денег, запла­тить квар­тир­ной хозяй­ке, конеч­но, мне не по кар­ма­ну это жилье, сум­ма арен­ды ров­но на пять тысяч руб­лей боль­ше моей зар­пла­ты. Ты пре­крас­но зна­ешь, о чем я рань­ше думала.


Первая

День про­дол­жал­ся как обыч­но. В мага­зин я добра­лась уже к поло­вине деся­то­го, по пути заехав в пра­чеч­ную и забрав постель­ное белье, под­нес­ла пакет к носу и вды­ха­ла боль­ше мину­ты чудес­ный аро­мат стир­ки. Когда мы толь­ко поже­ни­лись, еще до рож­де­ния доч­ки, я меня­ла про­сты­ни каж­дый день, мы люби­ли заправ­лять новые, хруст­кие, чуть под­крах­ма­лен­ные, пада­ли в них, раз­бра­сы­вая одеж­ды хао­тич­но, ничуть не бес­по­ко­ясь насчет того, что­бы сло­жить акку­рат­но рубаш­ку и пове­сить пла­тье. Игорь тогда еще поз­во­лял назы­вать его Гоша, он увле­кал­ся фото­гра­фи­ей, все эти кюве­ты, закрепители-проявители.

Из сва­деб­но­го путе­ше­ствия в Ригу при­вез­ли един­ствен­ную вещь — купи­ли в комис­си­он­ном мага­зине фото­ап­па­рат Nikon. И вот устра­и­ва­ли эро­ти­че­ские фото­сес­сии — сей­час бы это назы­ва­лось так, а рань­ше назва­ния не было, про­сто я раз­ме­ща­лась изящ­но по сво­им поня­ти­ям в све­жих про­сты­нях, и через неболь­шое вре­мя доро­го­сто­я­щий Nikon неиз­мен­но оста­вал­ся в оди­но­че­стве. Одну мою фото­гра­фию — с ярко под­ве­ден­ны­ми тем­ны­ми губа­ми, чуть при­пух­ши­ми узко­ва­ты­ми гла­за­ми и над­пи­сью вокруг сос­ков: соб­ствен­ность лей­те­нан­та Уша­ко­ва — он носил с собой в бумаж­ни­ке, я обна­ру­жи­ла слу­чай­но, была тронута.

Сей­час в его бумаж­ни­ке ника­ких фото­гра­фий, один раз, вешая его тви­до­вый пиджак в шкаф, черт попу­тал меня забрать­ся в кар­ман, обша­ри­ла оба наруж­ных и неглу­бо­кий внут­рен­ний, там лежа­ли два биле­та на какой-то спек­такль, ском­ка­ла в ладо­ни. Надо же, поду­ма­ла, какая его лимит­чи­ца высо­ко­куль­тур­ная: теат­ры, вер­ни­са­жи, выстав­ки совре­мен­но­го искусства.

Вто­рая

- Мож­но ска­зать, юби­лей — ров­но два года назад мы отпра­ви­лись в эту несчаст­ную гости­ни­цу. Игорь ска­зал, что­бы я доби­ра­лась одна, и мы как шпи­о­ны, сели в одну элек­трич­ку, в раз­ные ваго­ны. Меня ужас­но тряс­ло, насто­я­щий озноб, и зубы сту­ча­ли так гром­ко, что это было слыш­но сосе­дям по дере­вян­ной лав­ке в вагоне.

Ста­руш­ка со смеш­ной собач­кой сиде­ла напро­тив, она тро­ну­ла меня за пле­чо сво­ей сухой рукой и спро­си­ла, хоро­шо ли я себя чувствую.
Ниче­го даже не смог­ла ей отве­тить, так тряс­лись губы. Конеч­но, я зна­ла, что посту­паю как-то не так. Но я себя уже тогда научи­лась обма­ны­вать, я гово­ри­ла: один раз, один раз, раз­ве я не заслужила?

Обыч­ная при­до­рож­ная гости­ни­ца. День был очень какой-то цвет­ной, насто­я­щий лет­ний, мы под­ня­лись по лест­ни­це. Гор­нич­ная как раз закры­ва­ла дверь ком­на­ты и лас­ко­во спро­си­ла, не при­не­сти ли нам што­пор, Игорь дер­жал в руках бутыл­ку вина.
Но мы как-то испу­ган­но и сра­зу отка­за­лись. В номе­ре я села на малень­кий мяг­кий стуль­чик, вро­де пуфи­ка, и ста­ла дер­жать коле­ни рука­ми, что­бы они не пры­га­ли. Он не выпус­кал бутыл­ку из рук. Немед­лен­но начал ее отку­по­ри­вать, перо­чин­ным ножом от сво­е­го брел­ка для клю­чей, это были клю­чи от дома — отку­да же еще.

Неча­ян­но полос­нул себе по ладо­ни, рас­сек ее очень глу­бо­ко, кровь сра­зу зали­ла и ман­жет голу­бой рубаш­ки, и сам рукав, и капа­ла уже на пол — доща­тый пол. Я кину­лась к нему и неожи­дан­но для себя ста­ла на коле­ни и при­ня­лась сли­зы­вать эту кровь, про­сто не зна­ла, что делать, ника­ких бин­тов и ваты у нас не было, да и не мог­ло быть.
Кровь была уди­ви­тель­но не горя­чая, какой-то вполне ком­нат­ной тем­пе­ра­ту­ры. Сколь­ко про­шло минут, может быть, десять. Поне­мно­гу кро­во­те­че­ние оста­но­ви­лось, и мы кое-как зале­пи­ли ран­ку мок­рой бума­гой, разо­рва­ли сал­фет­ку. Я под­ня­ла голо­ву, мои губы были лип­кие, он накло­нил­ся и поце­ло­вал меня.

Он цело­вал и цело­вал меня, и мне каза­лось, что мы ста­но­вим­ся чуть не род­ны­ми бра­том и сест­рой, мате­рью и ребен­ком, пото­му что у нас теперь общая кровь. Когда он рас­стег­нул мой сара­фан, пом­нишь, такой блед­но-жел­тый, с выши­ты­ми по подо­лу роза­ми, я уже не дро­жа­ла и ниче­го не боялась.

«Я нико­гда не сумею отка­зать­ся от тебя», — вот что он мне ска­зал в тот день.
Ино­гда он зво­нил мне и не мог ниче­го выго­во­рить, сры­вал­ся голос. Мы встре­ча­лись на каком-нибудь пере­крест­ке на десять минут, и он накло­нял мою голо­ву к себе.

Пер­вая

В мага­зине было мно­го дел, как и еже­днев­но. Тем более, что имен­но в тот день дол­жен был явить­ся камин­ных дел мастер. Мы реши­ли реста­ври­ро­вать ста­рин­ный камин, до это­го заши­тый дере­вян­ны­ми пане­ля­ми, раз уж кон­цеп­ция мага­зи­на вклю­ча­ет чае­пи­тие чита­те­лей и обсуж­де­ние лите­ра­тур­ных тем, то поче­му бы и нет. Прав­да, зажи­гать его нам никто не поз­во­лит, ника­кая пожар­ная инспек­ция, но есть такие искус­ствен­ные угли, они очень убе­ди­тель­но тле­ют. Девоч­ки горя­чо наста­и­ва­ли еще и на буфе­те с пирож­ны­ми и кон­фе­та­ми, но тут необ­хо­ди­ма боль­шая рабо­та с санэпи­дем­стан­ци­ей, и я обе­ща­ла после ново­го года занять­ся этим важ­ным вопросом.

Риск­ну­ла позво­нить домой, труб­ку взял сын, бурк­нул что-то нераз­бор­чи­во и сра­зу же пере­дал Насте Пет­ровне, она охот­но пого­во­ри­ла со мной, впол­го­ло­са ска­за­ла, что у «маль­чи­ка гости, немно­го шумят», я толь­ко вздох­ну­ла. Как я могу объ­яс­нить милей­шей Насте Пет­ровне, что жизнь песоч­ным кек­сом рас­сы­па­ет­ся у меня в руках, уже рас­сы­па­лась, и всю­ду крош­ки, круп­нее или мель­че. Когда это про­изо­шло, есть ли раз­ни­ца. Навер­ное, в тот момент, когда я выса­ди­ла «нашу мамоч­ку» из соб­ствен­но­го авто­мо­би­ля перед подъ­ез­дом на ска­мей­ку, а сама в бешен­стве отмы­ва­ла салон с хлор­кой. Надо было пере­во­зить ее в пам­пер­се, конеч­но, сама виновата.

Она боя­лась ново­го места, лежа­ла на полу, око­ло ради­а­то­ра, свер­нув­шись кре­вет­кой. Толь­ко ино­гда при­са­жи­ва­лась на кор­точ­ки, взма­хи­вая рука­ми, как бы пыта­ясь взле­теть. Ее стран­ные речи, пол­но­стью на выду­ман­ном ею язы­ке, такие гор­тан­ные, тре­вож­ные зву­ки. Холод­ный взгляд доче­ри. Ее сло­ва: «Ты хит­рая, я и не предполагала».

Настя Пет­ров­на сооб­щи­ла, что заез­жал домой Игорь, пере­одел­ся и выпил чаю. «Пере­одел­ся? — уди­ви­лась я, — во что же? Во фрак?» Не смог­ла удер­жать­ся от сар­каз­ма. «Не знаю, — доб­ро­со­вест­но отве­ча­ла Настя Пет­ров­на, — толь­ко давеш­ние шта­ны и сви­тер кину­ли на полу, я уж пере­ло­жи­ла в грязное».
Побла­го­да­ри­ла, с хро­ни­че­ской болью поду­ма­ла, что лимит­чи­ца опять при­гла­си­ла его поучаст­во­вать в свет­ской жиз­ни, вот тебе и сме­на костю­ма. Каж­дый день ожи­даю, что будет менее боль­но, менее страш­но, но это не про­ис­хо­дит пока.

Вто­рая

- Да, пред­ставь себе, пошла и запи­са­лась на аборт, это сей­час про­ще, чем что угод­но, этих гине­ко­ло­ги­че­ских кли­ник пол­но. Все госте­при­им­но рас­пах­ну­ли две­ри, позво­ни­ла и пошла, сра­зу высо­са­ли кро­ви пару про­би­рок, но каких-то малень­ких, как игру­шеч­ных. Запол­ни­ли исто­рию болез­ни раз­ме­ром с поч­то­вую мар­ку, пере­счи­та­ли день­ги. Спу­сти­ла голые ноги с удоб­но­го, нехо­лод­но­го крес­ла, кото­рое опус­ка­лось-под­ни­ма­лось само, как кос­ми­че­ский тре­на­жер. Спро­си­ла очень глу­по: «А может, не надо, док­тор?». «Это ваше реше­ние, — она посмот­ре­ла в окно, не на меня, — еще есть вре­мя подумать».

Про­шло трое суток, насту­пи­ло утро того само­го дня, и я нача­ла ему зво­нить. Захлоп­ну­ла вход­ную дверь, доро­гой, застег­ну­ла шубу, закры­ла замок, милый, спус­ка­юсь по лест­ни­це, иду по тро­туа­ру, выво­ра­чи­ваю в про­улок, сажусь в авто­бус, солн­це мое. «Слы­шишь, моя любовь, как гре­мит инстру­мен­та­ми меди­цин­ская сест­ра?» — вела репор­таж ему из малой опе­ра­ци­он­ной, так она там назы­ва­ет­ся — малая. Рас­ска­зы­ва­ла пункт за пунк­том, что вот это я сня­ла, это я наде­ла — белую руба­ху с завяз­ка­ми на шее, белые бахи­лы до колен.

Зуба­ми вце­пи­лась в рези­но­вый жгут, что мне повя­за­ли на пред­пле­чье, раз­вя­за­ла, спрыг­ну­ла в белых бахи­лах на кафель­ный пол. Ходить в них неудоб­но, это точ­но. Толь­ко лежать, под­няв ноги.
Собра­лась и ушла. Шарф забы­ла в пала­те, пле­вать. Добра­лась до дому, от нерв­но­го, что ли, пере­на­пря­же­ния засну­ла мгно­вен­но. Просну­лась часа через три. Наби­ра­ла его номер, раз две­сти. Или пять­сот. Не брал труб­ку, я реши­ла, что разо­злил­ся, оби­дел­ся, все такое. А потом труб­ку под­ня­ли. Но отве­тил не он. Дру­гой муж­ской голос.

Первая

Про­ра­бо­та­ла до обе­да, состав­ля­ла для парт­не­ра ана­ли­ти­че­скую справ­ку, наво­ди­ла вир­ту­аль­ный поря­док на сай­те, дав­но нуж­но най­ти чело­ве­ка со вку­сом на эту рабо­ту, а то уби­ва­ет мини­мум час в день, а я это­го поз­во­лить себе уже не могу.
Вме­сто обе­да сже­ва­ла несколь­ко крас­ных малень­ких ман­да­ри­нов, уго­сти­ла Вера Ива­нов­на, наш при­хо­дя­щий бух­гал­тер. Вол­шеб­но запах­ло сей­час же елка­ми, новым годом и новым сча­стьем. Потя­ну­лась за мобиль­ни­ком. Он зво­нил. Про­стой зво­нок, такая трель.

В это момент в каби­не­те без окон все еще сто­я­ла Вера Ива­нов­на. Ее пол­ное глад­кое лицо хра­ни­ло милую улыб­ку, она была доволь­на, что вот уго­ди­ла сво­и­ми ман­да­ри­на­ми, раз­ве­се­ли­ла уны­лую начальницу.
Она с любо­вью смот­ре­ла на меня, как я иду к сто­лу, сплошь зава­лен­но­му доку­мен­та­ми, тома­ми книг, блок­но­та­ми, руч­ка­ми и каран­да­ша­ми непре­мен­но с ласти­ком на кон­це, как нащу­пы­ваю труб­ку, рас­кры­ваю ее и про­из­но­шу удив­лен­но: «Да, я слу­шаю тебя», пото­му что уви­де­ла опре­де­лив­ший­ся номер Иго­ря, а Игорь мне послед­ний раз зво­нил чуть не год назад.
Она неожи­дан­но лов­ко пой­ма­ла выпав­шую из руки трубку.

Одна­ко, реак­ция — еще поду­ма­ла я, осе­дая на пол.

Третий

Граж­дане! Граж­дане! Това­ри­щи, гос­по­да, разо­шлись быст­ро, ну!.. Про­пу­сти­те, мне рабо­тать надо, все отсю­да живо! Вот стол­пи­лись, воро­ны. Эй, геге­мон, давай-ка, при­ми отсю­да! Дви­гай, баб­ка, что сто­ишь, как нерод­ная? Челюсть обро­нишь! Про­пу­сти, тебе гово­рят! Чего зен­ки-то вылу­пи­ла, нико­гда не виде­ла, как с кры­ши баш­кой вниз пада­ют? Деся­тый этаж без пара­шю­та — это да… Окон­ча­тель­ный диагноз.

Вот теперь мы и име­ем… име­ем моз­ги ради­у­сом три мет­ра… Моло­дой мужик, смот­рю, и одет при­лич­но, знаю такой костюм, насмот­рел­ся, тыщи три бак­сов тянет, как мини­мум… Тут и часы долж­ны несла­бые быть, а они и есть. И что не жилось-то, не пони­маю, с жиру бесят­ся, оли­гар­хи, в сво­их шести­со­тых с чемо­да­на­ми баб­ла и тел­ка­ми, а ты попро­буй, как мы, за каж­дую копей­ку что­бы в дра­ку, за каж­дый вдох что­бы давить­ся… Это у него, теле­фон, что ли запел? Так, мол­чать всем, я отвечу.

- Аллё, граж­да­ноч­ка, это стар­ший лей­те­нант мили­ции Ковалев…

Худож­ник: Mark Edwards

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.