Вчера прилетел во Владивосток. Странное ощущение — летел 8 часов из Москвы – вылетел днем, а прилетел на рассвете. И где же ночь? Не спал, и спать не хочется. Правда, потом может выключить в любой момент – просто засыпаешь на кресле.
Я прилетел во Владивосток поддержать экипаж «Нерпы», но всем должен объяснять, что это частный визит, что я тут по приглашению, пригласили спонсоры, мои друзья и бизнесмены, чтобы прокуратура, ни дай Бог, не сказала потом, что я повлиял на суд, присяжных, ну и так далее. Я просто приехал поддержать людей – вот и все.
После серого воздуха Петербурга Владивосток свеж, как помидор на ветке – солнце, океан, у берега лед и черные точки рыбаков.
И улицы по названию кораблей или народностей – например, Алеутская.
Владивосток воевал два раза. В первый раз против японцев – японская эскадра, в русско-японскую войну, подошла и обстреляла через сопку город. В ответ вышли подводные лодки и так напугали японцев, что они больше не сунулись. Второй раз – отразили атаку японских камикадзе на город в годы Второй мировой войны – те пытались взорвать нефтебазу – их расстреляли еще в воздухе.
На Арсенале во Владивостоке, который имеет в наши дни обыкновение периодически взрываться, до сих пор хранится оружие Квантунской армии – представляете, сколько там раритетов?
Одних самурайских мечей – более 1800 штук. Если мечи стоимостью по 2,5 миллиона долларов. Их бы в правильные руки, да и продать все это японцам – так можно было бы построить квартиры для военных, детские сады и больницы. Но, все это в России если и будет когда-то сделано, то только не через то место, через которое надо бы.
Попытались тут два каких-то орла продать три меча по 800 тысяч долларов каждый, но их тут же взяли, и о мечах с той поры вспоминать не принято.
Хотя, для военных квартиры построены, но в собственность их оформлять не дают, потому что военные на пенсии их тут же продадут и уедут, как тут говорят, в Россию, обрушив здешний рынок недвижимости. А так эти квартиры никому не нужны – их не берут, вот они и стоят.
Из Владивостока все уезжают – город пустеет. Почему? Потому что бизнесом местные чиновники заниматься не дадут – обязательно съедят – а больше тут заниматься нечем.
Тут обязательно нужна «крыша» – никак не забыть это слово.
Есть «крыша» – можно делать бизнес. Рыбы много, морепродуктов полно и фермы под это имеются, а вот развито это все слабо, повторим, да и воруют – и гребешок с ферм, и устрицы, и трубача, и мидии, и водоросли – все воруют среди бела дня – так и живут. Богата земля, да живут бедно – все продукты дорогие.
Промышленность? Раньше Владивосток существовал только ради ВМФ – до 350-ти вымпелов стояло только первого и второго ранга, была судоремонтная промышленность, работал порт. Он и сейчас работает, да и промышленность тоже – но все это только на уровне выживания.
Когда-то Лукашенко задумал вместе с нашими руководителями вдруг оживить Владивосток – на прохождение товаров по железной дороге отвели 10 дней. РЖД напряглось только один, а потом решило, что они и так монополисты, и проживут, не напрягаясь, и эксперимент заглох. А вот цены на перевозке по ЖД – запредельные. И где у нас антимонопольный комитет? Правильно: он находится в том самом правильном месте, о котором все только что подумали.
И промышленность, повторим, там же.
В начале 90‑х годов закрыли все, что только можно. А в городе Арсентьеве, как мне рассказывали, стоял завод. Он выпускал вертолеты и ракеты. Но корпуса ракет были на заклепках и никому они были не нужны, пока не купили у нас корабли китайцы. Вот тогда и понадобились к ним ракеты. И приехали на завод – а на воротах замок – пуст завод.
Собирали всех по хатам. А на заклепки нашли 80-тилетнего деда – тот с правнуками возился. Новый директор завода уговорил деда за любую зарплату выйти на работу на год и подготовить ему двух или трех заклепщиков. И дед вышел. Получал он по тем временам зарплату в несколько раз большую, чем директор – 100 тысяч рублей – огромные деньги. И за год дед подготовил себе смену. Дорого? А у нас все дорого, особенно ум. Возрождение ума в России стоит дорого.
Я за один вечер успел дать два интервью местным газетам, каждое по полтора часа – три часа без перерыва говорил. И все об уме государственном, о долге, о «Нерпе», и об ее гвардейском экипаже.
Это ж надо было иметь такой государственный ум, что гвардейский экипаж, после такой героической сдачи ВМС Индии, после всех этих мытарств с подготовкой этого экипажа, с бесценным опытов по устранению недостатков в отечественном кораблестроении, в преодолении аварии и ее последствий, расформировать.
Экипаж расформировали, а командира отдали под суд.
Вот так мы и живем, удивляя весь мир, и индусов в частности.
Они, говорят, пристально теперь следят за этим процессом над экипажем «Нерпы», и ставят условием своего дальнейшего сотрудничества с Россией в зависимость от решения суда.
А в самой Индии все с подводниками в порядке, на зависть.
Там экипаж набирают на конкурсной основе – из 4‑х делают только два. И матросы у них с высшим образованием, и денег они на свой подводный флот не жалеют. А почему?
А потому что ум имеют, между прочим, государственный.
