История одного социального паспорта

По домам жите­лей обла­сти ходят аги­та­то­ры. Они спа­са­ют­ся от злых собак част­но­го сек­то­ра, они штур­му­ют сталь­ные подъ­езд­ные две­ри, изоб­ре­та­тель­но врут в домо­фо­ны, что поч­та, поч­та. Кви­тан­ции, газет­ки! Счет­чик обще­до­мо­вой про­ве­рить, на пред­мет само­воз­го­ра­ния. Они хит­ро про­но­сят в наби­тых сумах рас­кра­шен­ные в три рос­сий­ских цве­та соци­аль­ные пас­пор­та, необ­хо­ди­мые для отчет­но­сти. Они не хоте­ли. Их заставили.

В дверь мне и сосед­ке напро­тив позво­ни­ли одно­вре­мен­но. Я откры­ла быст­ро, а сосед­ка напро­тив — чуть пого­дя. Вышла на пло­щад­ку, оправ­ляя акку­рат­ный фар­тук, с боль­шим кар­ма­ном и обор­ка­ми. В руках она дер­жа­ла стран­ную желез­ную шту­ку, частич­но ржа­вую и не похо­жую ни на что. Может быть, отда­лен­но желез­ная шту­ка напо­ми­на­ла клак­сон от вело­си­пе­да, но силь­но уве­ли­чен­ный в раз­ме­рах. И немно­го сплю­щен­ный. Буд­то бы по вело­си­пед­но­му клак­со­ну дол­го били молот­ком. Ино­гда сосед­ке уда­ва­лось извле­кать из неопо­знан­но­го пред­ме­та раз­но­об­раз­ные звуки. 

Аги­та­то­ры, муж­чи­на в шер­стя­ном костю­ме и милая жен­щи­на в горо­шек, помор­щи­лись. Им не понра­ви­лось музы­каль­ное при­вет­ствие наше­го друж­но­го эта­жа. Они даже попро­си­ли сосед­ку вести себя поти­ше. Сосед­ка не обра­ти­ла вни­ма­ния на это несу­раз­ное пред­ло­же­ние и про­дол­жи­ла гро­мы­хать штукой.

- Как дума­ешь, — энер­гич­но обра­ти­лась она ко мне, — это может быть частью огне­стрель­но­го оружия?

- Како­го, — спро­си­ла я.

- Да хоть како­го, — мах­ну­ла сосед­ка рукой со шту­кой. — Любое сгодится.

- Ну, не знаю, — я заду­ма­лась. Мне хоте­лось быть полезной. 

Аги­та­то­ры силь­ным кашлем напом­ни­ли о себе.

- Чего пер­хать, — ска­за­ла сосед­ка, — буробь­те о сво­ем, да побыст­рее. У меня, может, пол­ча­са все­го оста­лось, что­бы ком­на­ту обыс­кать. У меня, может, судь­ба уго­лов­но­го дела реша­ет­ся. А вы приходите.

- Мы — аги­та­то­ры, — ска­за­ли аги­та­то­ры, гля­дя на сосед­ку со смут­ным ува­же­ни­ем. Веро­ят­но, им впер­вые встре­ти­лась такая достой­ная собеседница.

- Вижу, — ска­за­ла сосед­ка с неудо­воль­стви­ем и вновь немно­го позво­ни­ла шту­кой. — При­кинь, — обра­ти­лась ко мне, — вооб­ра­зил, гад, что это так про­сто ему сой­дет! Но-но! Не на ту напал! У меня уже участ­ко­вый от повы­шен­но­го вни­ма­ния чешет­ся, — стран­но закон­чи­ла фразу.

Аги­та­то­ры зато­ро­пи­лись. Достой­ная собе­сед­ни­ца мог­ла ока­зать­ся опас­ной. Слег­ка опас­ной. Взять, да и огреть аги­та­то­ра-дру­го­го сво­им клак­со­ном по затылку.

- Ска­жи­те, — ска­за­ла милая жен­щи­на в горо­шек, — как вы оце­ни­ва­е­те по пяти­баль­ной шка­ле рабо­ту систе­мы здра­во­охра­не­ния в области?

- На два, — ска­за­ла я.

- Не сме­ши мои яйца, — одно­вре­мен­но ска­за­ла соседка.

- А если все-таки в бал­лах? — наста­и­ва­ла милая женщина.

- Ноль, — ска­за­ла сосед­ка. — У нас слу­чай был. На той неде­ле. Глав­ный бух­гал­тер сво­ей мате­ри ско­рую помощь вызы­ва­ла. За три часа никто! Все, гово­рят, маши­ны на марш­ру­тах. На марш­ру­тах! Ну, чего, погру­зи­ла ста­ру­ху в так­си, пово­лок­ла в Пиро­гов­ку. Не ска­жу ниче­го пло­хо­го, но в ско­рой ей хотя бы салон от рво­ты отмы­вать не при­шлось. Эта ее мать, дай ей бог здо­ро­вья, сча­стья, очень любит поесть. И как раз цело­го цып­лен­ка-гриль зато­чи­ла, перед ужи­ном. Чего тут ждать, я вас спра­ши­ваю, когда чело­ве­ку восемь­де­сят девять лет?

Аги­та­то­ры потря­сен­но мол­ча­ли. Они не зна­ли, чего ждать, когда чело­ве­ку восемь­де­сят девять лет. Муж­чи­на в шер­стя­ном костю­ме опом­нил­ся пер­вым и сказал:

- Ну, пусть цып­ле­нок. А рабо­ту систе­мы обра­зо­ва­ния в Самар­ской обла­сти вы как оце­ни­ва­е­те, по пяти­баль­ной шкале?

- Два, — ска­за­ла я.

- Пять! — одно­вре­мен­но ска­за­ла сосед­ка. Кокет­ли­во треньк­ну­ла шту­кой. — А чего вы хоти­те? Всю жизнь в этой вашей сра­ной систе­ме. А вы мне двой­ки буде­те. Совсем уже, да? Пере­правь­те-ка ее ответ!

Сосед­ка под­кра­лась и дер­ну­ла меня за подол пла­тья. Я покач­ну­лась и взвизгнула.

- Она тоже ста­вит обра­зо­ва­нию «пять», — пояс­ни­ла сосед­ка тем вре­ме­нем, — вы же види­те, она рас­те­ря­лась, уста­ла за день, пута­ет циф­ры. Зама­я­лась. Весь дом на ней. 

- Ниче­го я не путаю, — ска­за­ла я воз­му­щен­но, — я став­лю обра­зо­ва­нию два, а то и кол!

- Зна­ешь, что, — сосед­ка при­щу­ри­лась, — тогда забудь ко мне при­хо­дить! То яйцо ей дай! То соли в блю­деч­ке! То мас­ла отлей! То водки!

- Какой еще вод­ки, — ска­за­ла я, ози­ра­ясь и крас­нея. — Фан­та­зи­ро­вать не надо.

Аги­та­то­ры мно­го­зна­чи­тель­но пере­гля­ды­ва­лись, шеве­ля губа­ми. Было совер­шен­но оче­вид­но, что они мне не пове­ри­ли, а сосед­ке — пове­ри­ли. И что бук­валь­но пред­став­ля­ют, как я сту­чусь в дверь и про­шу водки.

- Не будем вспо­ми­нать о том, что нас огор­ча­ет, — вели­ко­душ­но пред­ло­жи­ла сосед­ка. — Ста­вишь обра­зо­ва­нию пятерку?

- Став­лю, — ска­за­ла я.

- Так бы сра­зу, — сосед­ка три­ум­фаль­но поиг­ра­ла желез­ной шту­кой как силач гирей. — Давай­те, гони­те дальше.

И аги­та­то­ры погна­ли даль­ше. По пяти­баль­ной шка­ле нами были оце­не­ны рабо­ты испол­ни­тель­ной и зако­но­да­тель­ной вла­сти, пра­во­охра­ни­тель­ных орга­нов, соци­аль­ной защи­ты и что-то еще.

- Смеш­но, — ска­за­ла сосед­ка и рас­сме­я­лась, иллю­стри­руя. — Зако­но­да­тель­ная власть! Тру­сы кру­жев­ные запре­ти­ли, не могу.

- Тру­сы, — ска­зал аги­та­тор со зна­ни­ем дела, — это госу­дар­ствен­ная дума. А мы вас о ситу­а­ции на местах спрашиваем.

Неиз­вест­но поче­му, но сло­во­со­че­та­ние «ситу­а­ция на местах» при­ве­ла сосед­ку в вос­торг. Она зали­ви­сто рас­хо­хо­та­лась и чуть не упа­ла муж­чине в шер­стя­ном костю­ме на грудь. Желез­ная шту­ка выскольз­ну­ла из ее сла­бе­ю­щих рук и пока­ти­лась по лест­ни­це. Сосед­ка пере­ста­ла падать на грудь аги­та­то­ра и побе­жа­ла вслед. Вер­ну­лась, пере­ве­ла дух.

- Так я сей­час о чем, — ска­за­ла мне дело­ви­то, — пошли, в тво­ем интер­не­те посмот­рим, на какую часть ружья похо­жа вот эта слож­ная фигня.

И сосед­ка для нагляд­но­сти покру­ти­ла перед моим носом кон­струк­ци­ей. Напо­ми­на­ю­щей вело­си­пед­ный клак­сон, и немно­го ржавой.

- А поче­му оно долж­но быть вооб­ще похо­же на часть от ружья? — зада­ла я гене­раль­ный вопрос. Он дав­но вол­но­вал меня.

Сосед­ка поцо­ка­ла язы­ком. Зака­ти­ла гла­за. Всем видом она наме­ка­ла на свое неже­ла­ние иметь дело с такой нераз­ви­той собе­сед­ни­цей. Но врож­ден­ное доб­ро­сер­де­чие взя­ло верх, и она пояснила:

- Да пото­му что! — ска­за­ла сосед­ка, упо­ко­ив, нако­нец, желез­ную шту­ку в емком кар­мане фар­ту­ка, — пото­му что за хра­не­ние и изго­тов­ле­ние огне­стрель­но­го ору­жия он сядет, как милень­кий! Не будет здесь мне гла­за мозо­лить. Про­сти господи.

Аги­та­то­ры чуть сда­ли назад. В их пла­нах еще было раз­уз­нать о наших пред­ло­же­ни­ях по улуч­ше­нию жиз­ни рай­о­на, но рабо­та немед­лен­но позва­ла их в доро­гу. На бегу пода­рив нам с сосед­кой по кар­ман­но­му кален­да­рю с порт­ре­том врио губер­на­то­ра Н.И. Мер­куш­ки­на, муж­чи­на запры­гал по сту­пе­ня­ми вниз, а милая жен­щи­на в горо­шек немно­го задер­жа­лась и впол­го­ло­са посоветовала:

- Еще, зна­е­те, за хра­не­ние и сбыт нар­ко­ти­че­ских веществ хоро­шо берут.

- Да знаю, — отмах­ну­лась досад­ли­во сосед­ка, — но у него сро­ду одни желез­ки. Нет, что­бы как чело­век — трид­цать грам­мов геро­и­на, план­та­ция коноп­ли. То, се…

- Да, — согла­си­лась милая жен­щи­на, — Быва­ют непри­ят­ные люди.

И при­гла­си­ла нас непре­мен­но при­хо­дить на выбо­ры. 14 сен­тяб­ря. Мы ска­за­ли, что будем.