Поликлиника

Поли­кли­ни­ка в селе Рож­де­стве­но рас­по­ло­же­на на ули­це Паца­е­ва. Кажет­ся, это глав­ная ули­ца, она начи­на­ет­ся от при­ста­ни и идет сна­ча­ла в гору, а потом так. Рож­де­стве­но нахо­дит­ся от Сама­ры через Вол­гу, и там очень кра­си­во – Жигу­лев­ские горы под боком, лес, поля, мно­го реки — гораз­до боль­ше, чем на про­ти­во­по­лож­ном бере­гу. Если бы село Рож­де­стве­но с окрест­но­стя­ми пере­не­сти в глубь Евро­пы куда-нибудь, то путе­во­ди­те­ли напи­са­ли бы по-англий­ски, что это жем­чу­жи­на, бри­льянт и гор­дость. Раз­ва­лю­хи из потем­нев­ших досок пре­вра­ти­лись бы в доми­ки-пря­ни­ки, коро­вы выгля­де­ли све­жее, а пен­си­о­не­ры бы не воз­му­ща­лись доро­го­виз­ной биле­тов на пере­пра­ву. Гео­гра­фи­че­ское поло­же­ние села тако­во, что до отно­си­тель­но­го цен­тра циви­ли­за­ции мож­но добрать­ся толь­ко по воде. Или зимой – по льду. Или все­гда – по воз­ду­ху, но это все-таки Рож­де­стве­но, где закры­ли спирт­за­вод и пти­це­фаб­ри­ку, а не глубь Европы.

фото: Нина Дюкова

На вер­то­ле­те может при­ле­теть отряд поис­ко­во-спа­са­тель­ной служ­бы и транс­пор­ти­ро­вать сроч­но­го паци­ен­та в город. Чаще спа­са­те­ли при­плы­ва­ют на кате­рах – послед­ний раз 27 сен­тяб­ря вез­ли муж­чи­ну с подо­зре­ни­ем на про­бод­ную язву желуд­ка. Ночью пас­са­жир­ские суда не ходят по рас­пи­са­нию. И луч­ше в Рож­де­стве­но ночью не болеть, а так­же в пери­од некреп­ко­го льда. Рож­де­стве­но – это почти ост­ров. Зимой здесь пусто­ва­то, пото­му что летом дач­ни­ки, вело­си­пе­ди­сты, тури­сты с палат­ка­ми и спаль­ни­ка­ми. Зимой в Рож­де­стве­но кажет­ся, что лето не наста­нет никогда.

Зато в Рож­де­стве­но есть поли­кли­ни­ка, а в сосед­них Под­го­рах – нет. В Под­го­рах есть фельд­шер Валя, очень хоро­шая жен­щи­на. Она боль­ных на сво­их дво­их обхо­дит, нико­го не забы­ва­ет, и когда мест­но­му фер­ме­ру отхва­ти­ло ногу сеял­кой, никто не спло­хо­вал, мгно­вен­но доста­ви­ли в город с диа­гно­зом «трав­ма­ти­че­ская ампу­та­ция». Жив остал­ся фер­мер, хоть и соста­рил­ся порядочно.

Как прой­ти к поли­кли­ни­ке? Мимо рыноч­ной пло­ща­ди, пави­льо­на «Пиво», тор­го­вок рези­но­вы­ми сапо­га­ми и ват­ни­ка­ми каму­фляж­ной рас­цвет­ки, мимо апте­ки, где к две­ри, сня­той с петель, при­со­ба­че­но объ­яв­ле­ние «Пожа­луй­ста, при­дер­жи­вай­те!». Не при­дер­жа­ли. Мимо вет­хих домов мест­ных жите­лей, мимо янтар­ных сру­бов состо­я­тель­ных самар­цев, мимо ста­рин­ной водо­на­пор­ной баш­ни, похо­жей на мель­ни­цу из всех ска­зок сразу.

Поли­кли­ни­ка скры­ва­ет­ся за сплош­ным забо­ром из гоф­ри­ро­ван­но­го желе­за. Зда­ние при­зе­ми­стое, одно­этаж­ное, серо­го кир­пи­ча под дву­скат­ной кры­шей. Такие дома лег­ко рисо­вать детям – пря­мо­уголь­ник сни­зу, тре­уголь­ник свер­ху. Дорож­ка вымо­ще­на пли­та­ми, вокруг бед­ный садик, без дере­вьев, но с желез­ным баком, ста­рым вело­си­пе­дом и при­би­той тра­вой. В углу — камен­ное же стро­е­ние убор­ной, малень­кие окна затя­ну­ты паке­том для сбо­ра и ути­ли­за­ции меди­цин­ских отхо­дов клас­са «Б». Око­ло убор­ной муж­чи­на суро­во­го вида в бре­зен­то­вом фар­ту­ке. Кри­чит в теле­фон: «Сви­нью резать будем в пят­ни­цу, при­ез­жай, твои пол­зад­ка тебя ждут». Тушит сига­ре­ту без филь­тра о кирпич.

Поли­кли­ни­ка рабо­та­ет все буд­ние дни кро­ме поче­му-то втор­ни­ка. Зато и в суб­бо­ту. Реги­стра­ту­ра – как вой­дешь, нале­во. Реги­стра­ту­ра – это про­сто такая дверь, кра­шен­ная белым, в две­ри про­руб­ле­но окно. В окне мая­чит доб­рая баба в теп­лой жилет­ке. В мало­га­ба­рит­ной рам­ке реги­стра­ту­ры она кажет­ся каким-то порт­ре­том кисти рус­ско­го худож­ни­ка. Кусто­ди­е­ва, напри­мер. Или Репи­на — Репин любил Вол­гу и не так дале­ко от Рож­де­стве­но писал сво­их бурлаков.

«При­ем жен­щин ко всем спе­ци­а­ли­стам толь­ко после осмот­ра гине­ко­ло­га» — висит объявление.

«Отло­жи­те кар­точ­ку к тера­пев­ту», — ста­ро­мод­но про­сит девуш­ка, буд­то бы в раз­га­ре вось­ми­де­ся­тый год. Реги­стра­тор роет­ся на пол­ках, отыс­ки­ва­ет кар­точ­ку и кла­дет ее в осо­бую стоп­ку. Потом раз­не­сет в нуж­ные места. Девуш­ка чихает.

Каби­нет гине­ко­ло­га напро­тив. Неболь­шая оче­редь из одной испу­ган­ной жен­щи­ны. Сидит, кута­ясь в паль­то, хоть в поли­кли­ни­ке теп­ло. Гине­ко­лог выхо­дит навстре­чу. При­вет­ли­во взма­хи­ва­ет обе­и­ми руками.

«Ты ко мне?» — свой­ски спра­ши­ва­ет. Низ­кий жен­ский голос плы­вет по узко­му кори­до­ру. Ста­рый лино­ле­ум в акку­рат­ных запла­тах. Круг­лые вешал­ки-стой­ки топор­щат­ся курт­ка­ми и сте­га­ны­ми пла­ща­ми из боло­ньи. Пре­иму­ще­ствен­но тем­ных тонов.

Дверь каж­до­го каби­не­та стре­мит­ся рас­ска­зать посе­ти­те­лям как мож­но боль­ше о теку­щей ситуации.

Аку­шер-гине­ко­лог: «Толь­ко в бахи­лах», «С 12 до 13 часов при­ем по плат­ным услугам».

Лабо­ра­то­рия: «При­ем ана­ли­зов по пред­ва­ри­тель­ной запи­си», «В сре­ду — биохимия».

Тера­певт: «Чет­верг — про­фи­лак­ти­че­ский день», «При­ем к вра­чу толь­ко с резуль­та­том ККФ от 2014 года», «Инва­ли­ды и участ­ни­ки ВОВ обслу­жи­ва­ет­ся вне очереди».

Кар­дио­лог мол­ча­лив. Око­ло каби­не­та рас­по­ло­жи­лись две пожи­лые жен­щи­ны. Ожи­да­ют дав­но. Док­тор ото­шел. Не роп­щут, ведут бесе­ды. Одеж­да акку­рат­но сло­же­на на сосед­них креслах.

«Я пер­вый раз после опе­ра­ции при­шла. Опе­ра­цию сде­ла­ли очень хоро­шо. Ну, по край­ней мере, так ска­за­ли. А то я ведь поми­рать собра­лась. Уток всех зако­ло­ла, тел­ку про­да­вать собра­лась» — «А сколь­ко лет тво­ей тел­ке?» — «Пол­то­ра года» — «Так мои, может, купят! Что ж ты! Моим не пред­ло­жи­ла!» — «Так не умер­ла же».

В сосед­нем каби­не­те при­ни­ма­ет хирург. Блед­ный муж­чи­на у две­рей мнет в руках кеп­ку. Гово­рит сам себе: «Не пой­ду. Зачем мне хирург? Не пой­ду». Спе­шит прочь, на бегу наде­ва­ет кеп­ку. Вне­зап­но оста­нав­ли­ва­ет­ся, скрю­чи­ва­ет­ся, хва­та­ет­ся за левый бок. Не возвращается.

Кар­дио­лог еще не появил­ся. Жен­щи­ны обсу­ди­ли полу­то­ро­го­до­ва­лую тел­ку и пере­шли на лич­ность хирур­га. «Хоро­ший док­тор, ниче­го не ска­жу. Моей ятров­ке на про­шлую Пас­ху кишеч­ную непро­хо­ди­мость обна­ру­жи­ла» — «И что она?» — «Ну как что, в Дубо­вом Уме­те про­опе­ри­ро­ва­ли, поху­де­ла на два­дцать кило» — «Да брось ты, поху­де­ла. Виде­ла поза­вче­ра, такая жиро­ба­за, прям не могу» — «Так сно­ва набра­ла. Хоть и ест мало, мясо да хлебушек».

На стене — пред­вы­бор­ный порт­рет губер­на­то­ра Мер­куш­ки­на, памят­ка для граж­дан о назна­че­нии ком­пен­са­ции за потреб­лен­ный газ. Ксе­ро­ко­пии учре­ди­тель­ных доку­мен­тов, прейс­ку­рант плат­ных услуг. Кон­суль­та­ция тера­пев­та – 200 руб­лей, педи­ат­ра – 280. Пере­вяз­ка – сто. Поли­кли­ни­ка под­чи­ня­ет­ся цен­траль­ной боль­ни­це Волж­ско­го рай­о­на в посел­ке Дубо­вый Умет. Это дале­ко, на той сто­роне Вол­ги. Око­ло газо­вой памят­ки обни­ма­ют­ся подру­ги, раду­ют­ся встрече.

«Ты как в суб­бо­ту рас­про­да­лась-то?» — «Да пло­хо, как. Поло­ви­ну тво­ро­га обрат­но при­нес­ла. Слив­ки толь­ко хоро­шо ушли. Что они со слив­ка­ми дела­ют, не знаю. У меня одна кли­ент­ка пол­то­ра лит­ра через день берет».

Кава­ле­рист­ским шагом про­хо­дит реги­стра­тор. За ней спе­шит меди­цин­ская сест­ра. «В туа­ле­те вида­ла, что?» — «Упа­си меня гос­подь что-то видеть в этом туалете».

Ино­гда хло­па­ет дверь, впус­кая ново­го паци­ен­та. Их коли­че­ство не чрез­мер­но, вполне дает воз­мож­ность док­то­рам отдох­нуть и посмот­реть в квад­рат­ное окно на серый забор. За забо­ром с одной сто­ро­ны — ули­ца Паца­е­ва, лихие мужич­ки на мото­цик­лах, с дру­гой — горы, с тре­тьей — река. Откры­точ­ные виды.

Осен­ний день блек­лый, кон­ча­ет­ся быст­ро. При­мер­но в пять часов, как и поли­кли­ни­че­ский при­ем. Серое небо висит так низ­ко. По вымо­щен­ной тро­пин­ке пооче­ред­но про­хо­дят послед­ние паци­ен­ты вторника.

«Боль­нич­ный непра­виль­но офор­ми­ли. Ну, отку­да я знаю. Бух­гал­те­рия гово­рит: непра­виль­но. При­шел исправ­лять. Тут гово­рят: все нор­маль­но. Чего, гово­рят, вы хоти­те. Замерз, как соба­ка. Навер­ное, око­ло ноля уже» — «Что ты ноешь, Андре­ич, ну что ты ноешь! Смот­ри, как хоро­шо — вот мы замерз­ли, носы помо­ро­зи­ли, сей­час домой при­дем! Есть чем занять­ся — ото­гре­вать­ся, чаи гонять! Жить-то как хоро­шо, я гово­рю! Мимо поля еду — жел­тое, как мас­ло! Вол­га синяя, холод­ная! Хоро­шо же!»

Ветер тоже холод­ный. Треп­лет руко­пис­ные объ­яв­ле­ния: «Куп­лю короб­ку пере­дач от мото­цик­ла «Днепр» в рабо­чем состо­я­нии», «Про­дам кур-несу­шек», «Куп­лю вьет­нам­ских вис­ло­брю­хих поро­сят на откорм и раз­ве­де­ние», «Самар­ской сауне для рабо­ты тре­бу­ют­ся сек­ре­та­ри: девуш­ки 18–30 лет, зар­пла­та от 70 тысяч руб­лей, предо­став­ля­ем жилье».