Любите ли вы театр

Суще­ству­ет такая доволь­но древ­няя актер­ская бай­ка о теат­раль­ной труп­пе в неболь­шом север­ном горо­де. Рабо­тал там один артист, у него была собач­ка, и эта собач­ка посто­ян­но арти­ста сопро­вож­да­ла на репе­ти­ци­ях. Она вела себя очень при­лич­но, нико­му не меша­ла, сиде­ла спо­кой­но в кули­сах, и выхо­ди­ла на сце­ну без­оши­боч­но лишь тогда, когда репе­ти­ция была окон­че­на. Как она пони­ма­ла, что пора выби­рать­ся из сво­е­го убе­жи­ща, никто не знал. Воз­мож­но, собач­ка чут­ко чув­ство­ва­ла, что акте­ры пере­ста­ют гово­рить «спе­ци­аль­ны­ми» голо­са­ми и берут вер­ный соб­ствен­ный тон. И вот каки­ми-то судь­ба­ми, не очень-то, навер­ное, счаст­ли­вы­ми, в неболь­шой север­ный город при­е­хал рабо­тать боль­шой артист Эн. При­е­хал, и когда на спек­так­ле он дал первую репли­ку, собач­ка тот­час же вышла на сце­ну. Бай­ка име­ет хоро­шую мораль: надо рабо­тать так, что­бы все­гда выхо­ди­ла собачка.

В вос­кре­се­нье в Сама­ре состо­ял­ся фести­валь улич­ных теат­ров, про­ис­хо­ди­ло в пар­ке Горь­ко­го или в Стру­ков­ском саду – кому как нра­вит­ся. Фести­валь улич­ных теат­ров, афи­ша сооб­ща­ет назва­ния кол­лек­ти­вов и рас­пи­са­ние меро­при­я­тий, афи­шу фото­гра­фи­ру­ет муж­чи­на в чер­ном кожа­ном пла­ще, навер­ня­ка вдох­нов­лен­ный «Мат­ри­цей».

- И пусть толь­ко еще заик­нет­ся, что я тут не был, — с удо­вле­тво­ре­ни­ем гово­рит он сам себе, — доку­мен­таль­ной под­твер­жде­ние! – Раз­во­ра­чи­ва­ет­ся и поспеш­но дви­га­ет­ся на выход. Ему печаль­но смот­рят вслед мимы в ста­рин­ном пла­тье, их лица выкра­ше­ны в золо­ти­стый цвет, живые скульп­ту­ры. У ног мимов лежит футляр от гита­ры, если бро­сить туда купю­ру, мим поше­ве­лит­ся и сде­ла­ет лицом.

По алле­ям бро­дят и замет­ны изда­ле­ка лом­кие фигу­ры арти­стов на ходу­лях, два-три в белых бала­хо­нах, оли­це­тво­ряя, навер­ное, смерть, один – в крас­ном и с дубин­кой – пожа­луй, это черт, и еще один – рыже-желтый.

Но все­гда любо­пыт­нее смот­реть на посетителей.

- Ну хоро­шо, — гово­рит одна бере­мен­ная жен­щи­на дру­гой, — белые – пони­маю. Это клас­си­ка, груст­ный мим, Пье­ро и все такое. И крас­но­го пони­маю – это дья­вол, судя по гри­му. Но оран­же­вый? Это такая лиси­ца? Рыжая ено­то­вид­ная собака?

- Не думаю, — отве­ча­ет ей вто­рая бере­мен­ная жен­щи­на, — что­бы ено­то­вид­ная соба­ка. Веро­ят­но, это язык пла­ме­ни. Или что-то такое. Свеча?

- Кста­ти о све­чах, — ожив­ля­ет­ся пер­вая, — в про­шлый раз мне выпи­са­ли про­сто отлич­ные! Очень тебе рекомендую.

Гром­ко зву­чит стро­гая музы­ка. Седь­мая сим­фо­ния Шоста­ко­ви­ча зву­чит, неот­рыв­но свя­зан­ная у рож­ден­ных в СССР с чер­но-белы­ми кад­ра­ми воен­ной кино­хро­ни­ки: парад Побе­ды сорок пято­го, и совет­ские сол­да­ты кида­ют гит­ле­ров­ские зна­ме­на на Крас­ную пло­щадь. Насто­я­щее шоу «Мы побе­дим» тоже свя­за­но со зна­ме­на­ми: груп­па моло­дых людей в фор­ме со сва­сти­кой кра­си­во зажи­га­ет скру­чен­ные в тугие рулон­чи­ки зна­ме­на Фран­ции, Гол­лан­дии, Нор­ве­гии и дли­тель­но мар­ши­ру­ет с факе­ла­ми. «Пам-пам-парам-пам, пам-пам-па-рам-пам».

- Наде­юсь, даль­ше они не будут жечь евре­ев, — пово­ра­чи­ва­ет­ся к подру­ге тем­но­во­ло­сая девоч­ка в малень­кой кар­тон­ной шапоч­ке с бубенцами.

- Посмот­рим, — пожи­ма­ет подру­га бес­печ­но пле­чом, — сбе­жим в слу­чае чего.

- Пред­став­ляю, — гово­рит девоч­ка в бубен­цах, — мы будем дра­пать, а вот этот, клет­ча­тый, нас будет ловить. Клет­ча­тый, в желтом.

Пока­зы­ва­ет кив­ком на попу­ляр­но­го теле­ве­ду­ще­го одно­го из мест­ных кана­лов, клет­ча­тым у него был костюм, а жел­ты­ми – ботин­ки. Бубен­цы мело­дич­но вызванивают.

- А поче­му имен­но он, — уточ­ня­ет подру­га. – Вы что, знакомы?

- А по-тво­е­му, — оби­жа­ет­ся девоч­ка, — а по-тво­е­му, все лич­ные зна­ко­мые долж­ны желать меня сжечь, и побыстрее?

Подру­га обес­ку­ра­жен­но мол­чит. Рядом небес­ной кра­со­ты девуш­ки чрез­вы­чай­но высо­ко­го роста обни­ма­ют­ся и целу­ют­ся на фоне сте­ны, изри­со­ван­ной граффити.

- Я про­сто изме­ни­ла цвет волос, а дие­то­лог дал мне несколь­ко полез­ных сове­тов — бес­ко­неч­но повто­ря­ет одна, а дру­гая зали­ви­сто хохо­чет. Корот­кие пла­тья, тон­кие коле­ни, высо­кий каб­лук. – Как здесь мило, толь­ко давай отой­дет от этих кост­ров. Я послед­нее вре­мя вооб­ще не могу кост­ры выно­сить. После той чудес­ной поезд­ки, в дере­вен­ский дом Малы­ше­ва. Он вооб­ще-то сра­зу ска­зал, что­бы элек­три­че­ство не вклю­ча­ли, а гре­лись изнут­ри. А потом сам изнут­ри нагрел­ся и обо­гре­ва­тель вру­бил, дурак. Нико­гда не дума­ла, что дом сго­ра­ет вот так вот, почти сра­зу. Малы­шев? А что Малы­шев. Его эта халу­па застра­хо­ва­на была, так он после всех дел еще и денег полу­чил. Я даже не знаю. Может, с обо­гре­ва­те­лем-то он не дурак?

Тем вре­ме­нем сим­фо­ния про­дол­жа­ет зву­чать, сти­ли­зо­ван­ная немец­ко-фашист­ская армия лов­ко под­па­ли­ва­ет пря­мо­уголь­ные тум­бы. На тум­бы были забла­го­вре­мен­но постав­ле­ны люди в граж­дан­ском пла­тье: жен­щи­на с мла­ден­цем, пио­не­ры с гор­ном и про­чие пред­ста­ви­те­ли мир­но­го насе­ле­ния. Заня­ма­ют­ся неболь­шие пожа­ры, пуб­ли­ка насто­ра­жи­ва­ет­ся и бдит. Но тут навстре­чу вра­гу выхо­дят рус­ские вои­ны-осво­бо­ди­те­ли гурь­бой. Седь­мую сим­фо­ния сме­ня­ет вполне ожи­да­е­мая «Вста­вай, стра­на огром­ная, вста­вай на смерт­ный бой».

- Так я и думал, — удо­вле­тво­рен­но ком­мен­ти­ру­ет рос­лый муж­чи­на в чер­ных джин­сах и поло­са­том сви­те­ре, неуло­ви­мо напо­ми­на­ю­щем тель­няш­ку, — так и думал, что с фор­мой напор­та­чат. Ну, что это такое? Как бы нача­ло вой­ны, а на этих фор­ма – сорок тре­тье­го года, с пого­на­ми. Безобразие.

- Исто­ри­че­ская рас­пу­щен­ность, — кива­ет его спут­ник, очень наряд­ный моло­дой чело­век. Кро­ме шор­тов из бле­стя­ще­го мате­ри­а­ла на нем была ажур­ная курт­ка с капю­шо­ном, длин­ный шарф, несколь­ко рюк­зач­ков. На ногах – рези­но­вые сапо­ги радуж­ной рас­цвет­ки. Сапо­ги име­ют неболь­шой квад­рат­ный каблук.

Не менее наряд­ный муж­чи­на тор­гу­ет вяза­ны­ми шапоч­ка­ми и вся­ки­ми штуч­ка­ми для деко­ра одежд, при­чем он сам он пре­крас­но слу­жит выстав­кой соб­ствен­ных изде­лий: на макуш­ке берет, на шее несколь­ко шар­фов, длин­но­по­лый жилет и вся­кое еще, с орна­мен­том. Рядом рас­по­ла­га­ют­ся ряды про­чих арт-тор­гов­цев: серь­ги руч­ной рабо­ты, укра­ше­ния для волос, коль­ца, брас­ле­ты, игруш­ки и что-то еще.

- Ты какие выбра­ла? – две девоч­ки лет четыр­на­дца­ти роют­ся в милом серд­цу това­ре, при­страст­но рас­смат­ри­ва­ют укра­ше­ния, — я хочу вот эти, с гер­бом Рос­сии, и еще вот эти – с порт­ре­том Стры­ка­ло, а коль­цо хочу вот это, с телефончиком…

Дизайн несколь­ких перст­ней пред­став­ля­ет собой мини­а­тюр­ные ста­рин­ные теле­фо­ны, с витым шну­ром и дис­ком для набо­ра номера.

Неожи­дан­ная дама у кон­тор­ки пред­ла­га­ет путев­ки в сана­то­рий-про­фи­лак­то­рий, раз­да­ет бук­ле­ты и прайс-листы. Посе­ти­те­ли удив­лен­но бук­ле­ты берут, про­смат­ри­ва­ют на ходу. Посе­ти­те­ли гуля­ют, рас­по­ла­га­ют­ся на лавоч­ках, едят моро­же­ное, пьют колу, пиво тоже пьют, а один сим­па­тич­ный граж­да­нин уме­ло плес­нул това­ри­щу вод­ки в склад­ной метал­ли­че­ский ста­кан­чик. В его зер­каль­ном дон­це про­сверк­ну­ло закат­ное солн­це. Вечерело.

Плот­ная тол­па окру­жа­ет музы­кан­тов из этни­че­ско­го цен­тра, испол­ня­ю­щих задор­но на бара­ба­нах и дру­гих экзо­ти­че­ских инстру­мен­тах раз­ные мело­дии. Заме­че­но, как бод­рит бара­бан­ный бой, как при­зы­ва­ет он к раз­ным свер­ше­ни­ям. Юно­ша во всем мали­но­вом вста­ет на голо­ву, упи­ра­ет­ся согну­ты­ми рука­ми в зем­лю и так сто­ит какое-то вре­мя. Из его кар­ма­нов нето­роп­ли­во высы­па­ют­ся мел­кие монеты.

Ста­рая дама с маль­тий­ской болон­кой на повод­ке обхо­дит его по боль­шо­му ради­у­су. Болон­ка неодоб­ри­тель­но лает. Ста­рую даму наго­ня­ет при­я­тель­ни­ца без живот­ных, они лас­ко­во здо­ро­ва­ют­ся и хва­лят теп­лые коф­ты друг друга:

- И ты зна­ешь, сей­час китай­ско­му това­ру сно­ва мож­но доверять…

Ждет сво­е­го часа гигант­ская инстал­ля­ция, задра­пи­ро­ван­ная до поры тем­но-синей бле­стя­щей мате­ри­ей. Вокруг бега­ют дети, пры­га­ют и пыта­ют­ся про­ник­нуть внутрь, роди­те­ли ино­гда их оттас­ки­ва­ют, а ино­гда не успе­ва­ют и доб­ро­душ­но выни­ма­ют уже из недр деко­ра­ции. Отку­да-то взя­лись кома­ры, пля­шут и зве­нят над ухом.

Ну так что, люби­те ли вы театр?