Холод, голод и покой!

Одна­жды мне на каком-то празд­нич­ном меро­при­я­тии пред­ста­ви­ли одно­го хирур­га. Он мно­го лет под­ряд слу­жил в город­ской боль­ни­це, имел столь­ко опе­ра­ци­он­ных дней в неде­лю, сколь­ко тре­бо­ва­лось ско­со­бо­чен­ным от боли паци­ен­там и был абсо­лют­но не скло­нен к любо­го рода поли­те­сам. Когда кто-то из при­сут­ству­ю­щих гостей игри­во поин­те­ре­со­вал­ся на тему, как бы ему луч­ше изле­чить заста­ре­лый пан­кре­а­тит, хирург пере­ме­стил рюм­ку с вод­кой из одной круп­ной ладо­ни в дру­гую и ска­зал: «Холод, голод и покой!».

По всей види­мо­сти, у жите­лей ряда рай­о­нов горо­да подо­зре­ва­ют скры­тую эпи­де­мию пан­кре­а­ти­та, посколь­ку, несмот­ря на стой­кую тем­пе­ра­ту­ру воз­ду­ха плюс один — плюс три за окном, отоп­ле­ния в их жили­щах еще не вклю­че­но. И неизвестно.

Так и не при­шло теп­ло в наши дома, сокру­ша­ет­ся мир­ное насе­ле­ние мик­ро­рай­о­нов, и наде­ва­ет тре­тьи шта­ны с наче­сом, и засте­ги­ва­ет плот­нее ват­ную тело­гре­еч­ку, и завя­зы­ва­ют тесем­ки кро­ли­чьей уша­ноч­ки под под­бо­род­ком. Так посту­па­ют счаст­лив­чи­ки, кото­рые вла­де­ют таки­ми полез­ны­ми пред­ме­та­ми гар­де­роба, как кро­ли­чья уша­ноч­ка, ват­ная тело­гре­еч­ка и шта­ны с наче­сом, а всем осталь­ным при­хо­дит­ся исполь­зо­вать элек­тро­на­гре­ва­тель­ные при­бо­ры. Да что это я! И те, в тело­гре­еч­ках, тоже кру­тят­ся вокруг мас­ля­ных ради­а­то­ров и теп­ло­вен­ти­ля­то­ров. А еще очень хоро­шо раз­жечь огонь в духов­ке. А те, кто при­об­рел вароч­ную панель и бес­по­лез­ную элек­тро­ду­хов­ку – пусть сокру­ша­ют­ся, что поз­во­ли­ли себе на вре­мя забыть об адре­се, чер­ной руч­кой впи­сан­ном в лич­ные пас­пор­та, где в адре­се зна­чит­ся назва­ние горо­да, это рос­сий­ский город, сле­до­ва­тель­но – холод, голод и покой.

Ах, как труд­но вычер­пать себя утром из-под оде­я­ла! Ах, как труд­но себя вычер­пать утром из-под оде­я­ла в холод­ной квар­ти­ре, где осталь­ные домо­чад­цы точ­но так же сту­чат зуба­ми в вяза­ных шапоч­ках, при­леж­но начи­щая зубы, из кра­на хле­щет кипя­ток, обе­щая немно­го теп­ла на сугу­бо огра­ни­чен­ное вре­мя, и обма­ны­вая в кон­це кон­цов. Мог­ло быть и хуже, обя­за­тель­но ска­жет кто-нибудь, мог­ли бы и воду горя­чую отнять, и пре­кра­тить пода­чу газа, раз уж идет такая борь­ба с пан­кре­а­ти­том. Впро­чем, вполне веро­ят­но, что отсут­ствие теп­ла – это дивер­сия. Мы, рос­си­яне, боль­шие масте­ра дивер­сий. В част­но­сти, даже я в былые годы не отка­зы­ва­ла себе.

Неко­гда мною лов­ко под­та­чи­ва­лись стол­пы мест­ных средств мас­со­вой инфор­ма­ции изнут­ри. Выхо­ди­ло это нена­роч­но: глав­ный редак­тор одно­го цвет­но­го жур­на­ла был очень занят. Ему было страш­но неко­гда писать еже­ме­сяч­ную колон­ку «Сло­во глав­но­го редак­то­ра», и понять его, конеч­но, про­сто — ред­ко у кого оты­щет­ся вре­мя делать колон­ку «Сло­во глав­но­го редак­то­ра», если ее мож­но не делать. Писа­ла колон­ку я, пото­му что такое мое гра­фо­ман­ское сча­стье, да и денег дава­ли. Немно­го, но дава­ли. И вот в теп­лый пого­жий весен­ний денек я напе­ча­та­ла пре­лест­ный текст о чем-то крайне важ­ном для горо­да и мира: по-мое­му, про насту­па­ю­щее лето. Мы в горо­де любим, когда насту­па­ет лето. Тогда нам мень­ше тре­бу­ет­ся отоп­ле­ние в жили­щах. И мож­но, нако­нец, снять уша­ноч­ки на время.

И все бы хоро­шо! Но, увлек­шись мате­ри­а­лом, я совер­шен­но забы­ла, что глав­ный редак­тор, от чье­го име­ни, соб­ствен­но, и велась речь — был муж­чи­на (впро­чем, он и сей­час муж­чи­на). Упо­тре­би­ла несколь­ко гла­го­лов, а точ­нее, все гла­го­лы — в про­шед­шем вре­ме­ни, вот так: я пошла, я поду­ма­ла, я сде­ла­ла. С кор­рек­то­ра­ми в мест­ных сред­ствах инфор­ма­ции все­гда было напря­жен­но, так все и свер­ши­лось, жур­нал вышел в свет. Подо­зре­ваю, что глав­но­го редак­то­ра рас­стро­и­ли даже не милые шут­ки при­я­те­лей, сове­ту­ю­щих пере­име­но­вать изда­ние в Совет­скую Жен­щи­ну и поздрав­ля­ю­щих его с про­шед­шим празд­ни­ком вось­мое мар­та, а неко­то­рое охла­жде­ние сим­па­тич­ной и покла­ди­стой лич­ной сек­ре­тар­ши. Сек­ре­тар­ша сим­па­тич­ной оста­лась, а вот покла­ди­стой быть пере­ста­ла. Пару недель я скры­ва­лась от злоб­ству­ю­ще­го редак­то­ра, зави­дев авто­мо­биль, похо­жий на редак­тор­ский, при­жи­ма­лась к обо­чине, но потом мы поми­ри­лись, и он ска­зал: «Все, забу­дем, надо жить и рабо­тать, — бук­валь­но вот так и ска­зал, — толь­ко я тебя очень про­шу: ты исполь­зуй насто­я­щее вре­мя, или буду­щее, пони­ма­ешь? Там все гла­го­лы оди­на­ко­во выгля­дят. Я иду, ты идешь, голубь гадит, понимаешь?».

«Насто­я­щее вре­мя, ага, — согла­си­лась я, — чего ж тут непо­нят­но­го. Я иду, ты идешь, голубь гадит».

И пошли-потек­ли момен­ты насто­я­ще­го вре­ме­ни, нашей пло­до­твор­ной рабо­ты с глав­ным редак­то­ром. Насту­пи­ло лето, денег дава­ли, и с сек­ре­тар­шей у него все нор­ма­ли­зо­ва­лось. Как все так неле­по в резуль­та­те полу­чи­лось, даже не знаю. В одной из коло­нок я в чисто насто­я­щем вре­ме­ни бес­такт­но напи­са­ла что-то вро­де: сижу, наби­ваю эту дикую ску­чи­щу пра­вой рукой, а левая, нелов­ко вывер­ну­тая, туск­ло отсве­чи­ва­ет в мерт­вом све­те мони­то­ра полос­ка­ми фран­цуз­ско­го маникюра.

Тогда мы навсе­гда рас­ста­лись с глав­ным редак­то­ром. При­чем он недо­люб­ли­ва­ет меня до сих пор, и я его понимаю.

Воз­вра­ща­ясь к цен­траль­но­му отоп­ле­нию, не могу не про­ци­ти­ро­вать подру­гу, про­фес­си­о­наль­но­го бух­гал­те­ра Эн. Эн гово­рит: «Про­сто крах всей жиз­ни! Само­оцен­ка на нуле! Из-за этой дикой сту­жи дома я вооб­ще не могу согреть­ся! Напя­ли­ваю тон­ны отвра­ти­тель­ных одежд! Выгля­жу ужас­но! Огром­ные спор­тив­ные шта­ны из боло­ньи, крас­но-синяя лыж­ная курт­ка вырос­ше­го ребен­ка дру­зей, очень теп­лая, но очень ста­рая. Шап­ка с пом­по­ном! Капю­шон! Я так хожу по квар­ти­ре, а когда выхо­жу на ули­цу, толь­ко еще шарф добав­ляю. Так вот вче­ра, купив­ши вся­кой ерун­ды в гастро­но­ме, я реши­ла воз­на­гра­дить себя про­гул­кой по пар­ку. Парк очень хорош осе­нью! Дет­ская пло­щад­ка пуста, дорож­ки усы­па­ны листья­ми, пах­нет горь­ко и ост­ро зем­ля. Серое небо, крас­но-жел­тые дере­вья, полу­ме­сяц высо­ко и это кра­си­во. Иду. Вдруг ко мне под­хо­дит запы­хав­ший­ся моло­дой чело­век с боль­шой такой фото­ка­ме­рой. Напе­ре­вес. Гово­рит, про­гла­ты­вая сло­ги, ино­гда сло­ва цели­ком: «Девуш­ка, не мог­ли бы вы вот тут встать, нет, луч­ше здесь, или вот здесь, а я вас такой фигу­рой на фоне… Пони­ма­е­те, мне вот сроч­но… Нико­го не могу най­ти… Зай­мет немно­го вре­ме­ни…». Потом более деталь­но осмат­ри­ва­ет крас­но-синюю курт­ку вырос­ше­го сына дру­зей, спор­тив­ные шта­ны из боло­ньи, и несколь­ко сни­жа­ет темп: « Хотя, зна­е­те, спа­си­бо, луч­ше не надо…».

Всю­ду разо­ча­ро­ва­ния и народ­ная печаль на пути неза­дей­ство­ван­ных тепломагистралей.