Алексей Навальный: «У нас миллионы сторонников. И это надо осознать»

«Родные держатся, хотя по ним бьют»

— «Новую газе­ту» напрас­но авто­ма­ти­че­ски запи­сы­ва­ют в сто­рон­ни­ки оппо­зи­ци­он­ных сил, наша зада­ча — выяс­нить исти­ну. Есть ли какие то «непри­ят­ные» вопро­сы, на кото­рые вы не хоте­ли бы отвечать?

— Посколь­ку я про­вел 74 встре­чи с изби­ра­те­ля­ми, каж­дая из кото­рых была по пол­то­ра часа, и на боль­шин­ство встреч при­хо­ди­ли какие-то пред­ста­ви­те­ли вла­сти и зада­ва­ли спе­ци­аль­но непри­ят­ные вопро­сы, мне кажет­ся, я уже на каж­дый непри­ят­ный вопрос отве­тил раз десять.

— Тогда нач­нем с уго­лов­ных дел. Все сфаб­ри­ко­ван­ные или у них есть какие-то осно­ва­ния? Дело «Киров­ле­са». Про­яс­ни­те, пожа­луй­ста, напри­мер, роль Офицерова.

— Офи­це­ро­ва я знаю сто лет. Позна­ко­мил­ся с ним еще в пар­тии «Ябло­ко».

Петр Офи­це­ров

— Могут вас, напри­мер, упрек­нуть, что Офи­це­ров для вас — это сво­е­го рода Тим­чен­ко для Пути­на? Осо­бо при­бли­жен­ный бизнесмен?

— Вы же помни­те всю эту киров­скую исто­рию. Зада­ча Белых была при­вле­кать бизнесменов.

— И все-таки это был зна­ко­мый бизнесмен?

— Вы тоже зна­ко­мый биз­нес­мен, тоже при­ез­жа­ли в Киров, и, как помни­те, Белых пору­чал мне и ваши идеи про­ра­бо­тать. Вози­ли любых биз­не­сме­нов. Когда Белых толь­ко назна­чи­ли и был пери­од роман­тиз­ма: ах, нако­нец у нас есть либе­раль­ный губер­на­тор, сей­час он устро­ит для биз­не­са удоб­ные усло­вия рабо­ты. Мно­го людей при­е­ха­ло, и Офи­це­ров один из них, при­чем с само­го нача­ла было понят­но, что он биз­нес­мен не очень круп­ный и вни­ма­ния како­го-то осо­бен­но­го ему не уде­ля­лось, при этом он ска­зал, что хочет тор­го­вать лесом. А посколь­ку «Киров­лес» — это такая гран­ди­оз­ная про­бле­ма, самое боль­шое убы­точ­ное пред­при­я­тие обла­сти, ему ска­за­ли: иди и покупай.

Мне кажет­ся, власть совер­ши­ла боль­шую ошиб­ку, когда раз­ре­ши­ла транс­ли­ро­вать этот уго­лов­ный про­цесс. Теперь есть видео­за­пи­си каж­до­го судеб­но­го засе­да­ния, видео­за­пи­си каж­до­го сви­де­те­ля. И если посмот­реть отве­ты всех 35 сви­де­те­лей обви­не­ния, ника­ких вооб­ще вопро­сов не остается.

Понят­но, как в анек­до­те, «ложеч­ки нашли, а оса­док остал­ся». Но если посмот­реть мате­ри­а­лы дела и пере­пис­ку, почи­тать эти ауди­о­за­пи­си, то даже осад­ка ника­ко­го не оста­ет­ся. Это кос­вен­но под­твер­жда­ет­ся опро­са­ми Лева­да-цен­тра, кото­рый пока­зы­ва­ет, что — да, 23 про­цен­та людей счи­та­ют, что я дей­стви­тель­но украл весь лес, но это после трех лет про­сто мас­си­ро­ван­ной про­па­ган­ды по теле­ви­зо­ру. Боль­шая часть граж­дан по всей Рос­сии уве­ре­на, что цель это­го про­цес­са — «заткнуть рот Навальному».

— Я так пони­маю, что власть вы удо­сто­и­ли лозун­га­ми про «пар­тию жули­ков и воров» и «Путин — вор». В пер­вом слу­чае вы про­де­мон­стри­ро­ва­ли доста­точ­ное коли­че­ство доказательств.

А во вто­ром? Ника­ких дока­за­тельств того, что Путин сам лич­но участ­во­вал в кор­руп­ции, не пред­став­ля­лось. И основ­ной аргу­мент — это то, что он при­вел с собой в Кремль сво­их людей, как вы с собой Офи­це­ро­ва в Киров, людей, кото­рые были ему близ­ки по ста­рой жиз­ни, и они созда­ли огром­ное состо­я­ние. Эта парал­лель к вам с Офи­це­ро­вым совсем не подходит?

— Она совсем не под­хо­дит ров­но пото­му, что она совсем не под­хо­дит. И когда мы смот­рим на всех этих лич­ных путин­ских дру­зей, на дач­ный коопе­ра­тив «Озе­ро», мы видим, что эти люди, создав­шие успеш­ную про­слой­ку при «Газ­про­ме», сей­час — при пра­ви­тель­стве Моск­вы, стро­ят доро­ги. И Ротен­бер­ги, и Тим­чен­ко стро­ят мос­ков­ское мет­ро по цене, завы­шен­ной в два раза, и зара­ба­ты­ва­ют на этом миллиарды.

Мы зна­ем, что Ротен­бер­ги постав­ля­ли в «Газ­пром» тру­бы боль­шо­го диа­мет­ра, и «Газ­пром» у про­из­во­ди­те­ля эти тру­бы не поку­па­ет, а поку­па­ет их у Ротен­бер­гов, и они на этом ста­ли мил­ли­ар­де­ра­ми. Вот это и есть дока­за­тель­ства кор­руп­ции, орга­ни­зо­ван­ной Пути­ным. Этот «биз­нес» лежит вне любой рыноч­ной логи­ки и вооб­ще вне любо­го здра­во­го смысла.

Путин­ский друг Тим­чен­ко: это объ­ек­тив­ный факт, что он про­да­вал боль­шую часть неф­ти «Рос­неф­ти» и обо­га­тил­ся на этом. Он нужен был вооб­ще, этот Тим­чен­ко, с точ­ки зре­ния неф­тя­ных ком­па­ний? Не нужен. Так же как он сей­час не нужен Москве в каче­стве стро­и­те­ля мет­ро. Вот они, дока­за­тель­ства. Уж не гово­ря про ста­рые питер­ские исто­рии, про про­да­жу цен­ных метал­лов и так далее.

Что каса­ет­ся ситу­а­ции с Офи­це­ро­вым, вид­но, что он поку­пал два про­цен­та от объ­е­ма про­даж «Киров­ле­са», при­чем по цене не ниже, чем все осталь­ные, имен­но поэто­му след­ствие, а потом и суд отка­за­лись про­ве­сти эко­но­ми­че­скую экспертизу.

— Я так пони­маю, что вто­рое уго­лов­ное дело, кото­рое рас­сле­ду­ет­ся, — это дело по пово­ду «Почты России».

— Это дело назы­ва­ет­ся «делом «Почты Рос­сии» толь­ко пото­му, что мой брат рабо­тал в «Почте Рос­сии». На самом деле «Поч­та Рос­сии» там никак не про­хо­ди­ла, и она даже заяв­ля­ла, что к это­му отно­ше­ния не име­ет, а толь­ко оста­ет­ся ком­па­ния «Ив Роше», кото­рая то ли напи­са­ла заяв­ле­ние, то ли не напи­са­ла заяв­ле­ние, сей­час это­го никто не пони­ма­ет, то ли она при­зна­ла ущерб, то ли не при­зна­ла ущерб. Кон­трак­том, кото­рым зани­мал­ся мой брат в тече­ние трех лет, все были совер­шен­но доволь­ны. А потом ком­па­ния «Ив Роше» после того, как ее наве­сти­ла ФСБ, напи­са­ла заяв­ле­ние, что, ока­зы­ва­ет­ся, ее при­нуж­да­ли к это­му кон­трак­ту. (Пред­ста­ви­тель «Ив Роше» в Рос­сии, по нашей инфор­ма­ции, отка­зал­ся писать заяв­ле­ние об ущер­бе для сво­ей ком­па­нии. — Ред.).

— Тре­тье дело?

— Тре­тье дело — это «дело СПС», оно суще­ству­ет исклю­чи­тель­но в каком-то медий­ном, пиа­ров­ском виде. Ну то есть в виде Мар­ки­на, кото­рый гово­рит что-то в телевизоре.

— В смыс­ле, что там ниче­го не дела­ет­ся след­ствен­ны­ми органами?

— Меня допро­си­ли одна­жды как сви­де­те­ля. Я знаю, что огром­ное коли­че­ство эспэ­эс­ни­ков допро­си­ли как сви­де­те­лей. Мы даже не зна­ем, кто там потерпевший.

— То есть это пиар­но-медий­ное дело?

— Да, как и дело спирт­за­во­да. По делу спирт­за­во­да меня даже не допра­ши­ва­ли, по-мое­му, ни разу, пото­му что там совер­шен­но вид­но, что этот спирт­за­вод про­да­вал­ся спу­стя год после того, как я уехал из Киров­ской обла­сти. И моя за год до это­го зафик­си­ро­ван­ная пози­ция была, что я про­тив его про­да­жи. Поэто­му все это толь­ко для того, что­бы ска­зать в телевизор…

Роди­те­ли Алек­сея Наваль­но­го на при­го­во­ре по делу «Киров­ле­са»

— Какие еще… Кобя­ков­ская фаб­ри­ка лозоплетения.

— Посколь­ку туда затя­ги­ва­ют мое­го бра­та и моих роди­те­лей, они же гово­рят, что мы, вся семья, это пре­ступ­ное сооб­ще­ство, я все орга­ни­зо­вы­вал, мой брат тоже похи­щал, а роди­те­ли все отмы­ва­ли через ту самую фаб­ри­ку по лозо­пле­те­нию, в кото­рую каж­дый может поехать, зай­ти на нее и посмот­реть — и уви­деть, что это фаб­ри­ка по лозоплетению.

— Как близ­кие реагируют?

— Под­дер­жи­ва­ют меня в моей дея­тель­но­сти и пони­ма­ют, как сей­час все устро­е­но. Но, конеч­но, роди­те­лям нане­сен боль­шой удар, пото­му что они эту фаб­ри­ку созда­ва­ли. Там реаль­но неболь­шое пред­при­я­тие, на кото­ром рабо­та­ет с деся­ток чело­век, кото­рое сей­час фак­ти­че­ски раз­гром­ле­но. Там изы­ма­ли ком­пью­те­ры, при­хо­ди­ли несколь­ко раз с обыс­ка­ми, все отни­ма­ли, изы­ма­ли доку­мен­ты. Фаб­ри­ка роди­те­лей, если это и мож­но назвать биз­не­сом, то биз­нес спе­ци­фи­че­ский: все осно­ва­но на том, что есть несколь­ко чело­век, кото­рые сохра­ня­ют ремес­ло, кото­рые уме­ют пле­сти из лозы. В основ­ном уже пожи­лые люди. И я знаю, что и мать, и отец иска­ли моло­дежь, кото­рая навык пере­ни­ма­ет, пото­му что, если уйдет или умрет чело­век, кото­рый уме­ет пле­сти крес­ло-качал­ку, ее никто уже не спле­тет, нам при­дет­ся все­гда поку­пать это в Индо­не­зии. Фаб­ри­ка роди­те­лей — это чуть ли не един­ствен­ное остав­ше­е­ся в Рос­сии такое предприятие.

Если вы види­те на сцене теат­ра или в филь­ме пле­те­ное крес­ло, то, ско­рее все­го, оно изго­тов­ле­но на этой фаб­ри­ке. И все так дол­го сохра­ня­лось, хотя, по боль­шо­му сче­ту, нико­гда не при­но­си­ло осо­бен­ных денег, пото­му что это ско­рее хоб­би, чем спо­соб про­кор­мить семью. А тут при­шли какие-то непо­нят­ные люди и про­сто все уни­что­жи­ли и раз­гро­ми­ли. Такое для любо­го чело­ве­ка тяже­ло, конечно.

— Какие мак­си­маль­ные пока­за­те­ли объ­е­ма выруч­ки были по году?

— У фабрики?

— Да, у фабрики.

— Когда хоро­шо шли дела, было око­ло 25 мил­ли­о­нов в год, после нача­ла всех этих уго­лов­ных дел выруч­ка упа­ла до 5 миллионов.

Сей­час, после раз­гро­ма, 1,4 за пер­вое полу­го­дие. Это реаль­но малый биз­нес. В бук­валь­ном смыс­ле быв­ший дере­вен­ский клуб, кото­рый отре­мон­ти­ро­ван, у него общая пло­щадь мет­ров 500 квадратных…

— Это ИЧП?

— Нет, это ООО.

— То есть вы даже не иска­ли льгот по налогообложению?

— У нее, как у пред­при­я­тия по народ­ным про­мыс­лам, есть, по-мое­му, льго­та по НДС, 10 про­цен­тов НДС они пла­тят. Но это была целая про­це­ду­ра реги­стра­ции. То есть эта Кобя­ков­ская фаб­ри­ка все­гда участ­во­ва­ла во всех офи­ци­оз­ных выстав­ках, все гово­ри­ли, что вот у нас в Мос­ков­ской обла­сти, в Один­цов­ском рай­оне, есть пред­при­я­тие народ­ных про­мыс­лов, вот смот­ри­те, какие кор­зин­ки и вся­кие такие вещи плетет.

И когда нача­лась эта сви­сто­пляс­ка… Если рань­ше роди­те­лей уго­ва­ри­ва­ли, что, пожа­луй­ста, участ­вуй­те в наших офи­ци­аль­ных выстав­ках, нам нече­го боль­ше выста­вить, народ­ных про­мыс­лов боль­ше нет, то тут все нача­ли сра­зу пря­тать­ся и скрываться.

— Я все уго­лов­ные дела перечислил?

— «Болот­ное дело» есть, но я по нему про­хо­жу свидетелем.

— Там рабо­та какая-то идет? У вас какое ощу­ще­ние по осталь­ным делам?

— Я наблю­даю актив­ность толь­ко по «Ив Роше». Ну по «Киров­ле­су» уже и актив­но­сти ника­кой нет. По осталь­ным я знаю, что сфор­ми­ро­ва­ны какие-то груп­пы по 20 чело­век, какие-то фээ­с­бэш­ни­ки по делу СПС одно вре­мя всех опра­ши­ва­ли; по делу спирт­за­во­да несколь­ко чело­век даже аре­сто­ва­но. Но меня никто не беспокоит…

— Что мож­но предъ­явить по делу СПС (речь о раз­ме­ще­нии рекла­мы пар­тии. — Ред.)?

— Это пора­зи­тель­ная исто­рия, пото­му что по делу СПС — там исклю­чи­тель­но две или три очень про­стые опе­ра­ции, когда день­ги посту­па­ли на счет ком­па­нии, кото­рая заби­ра­ла себе комис­сию 5 про­цен­тов и рас­пре­де­ля­ла сред­ства реги­о­наль­ным под­ряд­чи­кам, кото­рых я даже ни разу в жиз­ни не видел. Под­ряд­чи­ки при­сы­ла­ли фото­от­че­ты о раз­ме­ще­нии реклам­ных досок 3х6 мет­ров. Мест­ное пар­тий­ное отде­ле­ние все это про­ве­ря­ло. Как они могут ска­зать, что кто-то похи­тил все эти день­ги, когда там про­сле­жи­ва­ет­ся каж­дая копей­ка, и сам СПС мно­го­крат­но заявил, что нару­ше­ний не было. Это чисто пиа­ров­ская исто­рия, что­бы про­сто заявить по телевизору.

Кто отдал при­каз «выпу­стить на свободу»

— Вы счи­та­е­те, как даль­ше будут раз­ви­вать­ся все эти расследования?

— Все зави­сит от поли­ти­че­ской ситу­а­ции. Была у них там идея, что меня поса­дят по «Киров­ле­су». Меня на самом деле выпустили.

— Вы счи­та­е­те, кто лич­но дол­жен был вме­шать­ся, что­бы так произошло?

— Путин, конечно.

— Лич­но?

— Ну есте­ствен­но… Он же сам выстро­ил такую систе­му, что все важ­ней­шие поли­ти­че­ские реше­ния при­ни­ма­ет лич­но. Вот он их и при­ни­ма­ет. Поэто­му они так мед­лен­но, слож­но и глу­по про­хо­дят, пото­му что там боль­шое коли­че­ство людей сто­ят в очереди…

— Но на этот раз было фено­ме­наль­но быстро.

— Помни­те, когда были вол­не­ния на Манеж­ке? На сле­ду­ю­щий день Путин поехал на моги­лу к погиб­ше­му болель­щи­ку. На такие вещи они реа­ги­ру­ют быст­ро. Когда народ валит на ули­цы, все оста­нав­ли­ва­ет­ся, и самое горя­чее начи­на­ют раз­гре­бать в руч­ном режи­ме. Как это было в Пика­ле­ве, когда он поехал туда сам. Так было с Кон­до­по­гой, когда жаре­ный петух клю­нул, — и все начи­на­ют зани­мать­ся толь­ко этим. Они так устроены.

— Какие ваши лич­ные ощу­ще­ния от тюрем­ной ночи?

— Осо­бен­ных каких-то нет, вез­де люди как люди, доста­точ­но, в общем, сочув­ству­ю­щие, пото­му что пони­ма­ют все, что про­ис­хо­дит. И кото­рые ско­рее опа­са­ют­ся за свое буду­щее. Хотят при­крыть себя, выпол­нить все инструк­ции. И после­ду­ю­щее раз­ви­тие собы­тий пока­за­ло право­ту этой кон­цеп­ции. Кто сей­час край­ний во всем этом деле? Судья Бли­нов, кото­ро­му сна­ча­ла ска­за­ли: выпи­сы­вай 5 лет, а на сле­ду­ю­щий день: ой, мы ниче­го не зна­ем, вы все сде­ла­ли непра­виль­но, давай­те переигрывайте.

Поэто­му и люди в спе­ци­зо­ля­то­ре тоже: мы все пони­ма­ем, конеч­но, давай­те все сде­ла­ем по инструк­ции, быст­рень­ко вас про­во­дим в вашу каме­ру, что­бы ни у кого не было ни про­блем, ни голов­ной боли.

Алек­сея Наваль­но­го берут под стра­жу в зале суда в Кирове

— Вы испу­га­лись, когда взя­ли под стра­жу в зале суда?

— Я был к это­му готов. Доста­точ­но непри­ят­но, но у меня не было совсем ника­ких сомнений…

— Все рав­но ждешь до послед­не­го момен­та, а вдруг пронесет?

— Ну конеч­но. Тем более что боль­шая часть людей счи­та­ла, что срок у меня будет услов­ный. Пом­ню, когда мы еха­ли в поез­де, все гово­ри­ли: да ну, будет услов­ный. А я‑то точ­но знал, что в Киро­ве каме­ра под­го­тов­ле­на, это же малень­кий город, там невоз­мож­но скрыть, что спец­наз ФСИН вве­ли в СИЗО. Поэто­му я точ­но знал. Хотя, конеч­но, не ожи­дал, что будет 5 лет. А так весь этот пер­вый день «съе­да­ют» какие-то быто­вые вещи. Тебя обыс­ки­ва­ют, все про­дук­ты, кото­рые ты везешь, вытря­хи­ва­ют, ты пере­сы­па­ешь все в паке­ти­ки. Потом при­во­зят в каме­ру, ты сно­ва эти паке­ти­ки рас­фа­со­вы­ва­ешь. То есть быт захва­ты­ва­ет и неко­гда рефлексировать.

— А как дети реагировали?

— Доч­ку мы пре­ду­пре­ди­ли, что такое может слу­чить­ся. А сыну пять лет, с ним осо­бо никто это не обсуждал.

— Есть такая вер­сия, что обсуж­да­ет­ся услов­ный срок, а потом акти­ви­за­ция рабо­ты и дове­де­ние до суда по дру­гим делам.

— Это оче­вид­ные вещи. Они же посто­ян­но дей­ству­ют так, что­бы был какой-то запас­ной вари­ант, «план Б». Мож­но по это­му делу сде­лать услов­но, по како­му-то делу мож­но оправ­дать. По дру­го­му делу мож­но и поса­дить. Для это­го спе­ци­аль­но и заве­ли несколь­ко дел, конеч­но, в каче­стве эле­мен­та устра­ше­ния, осо­бен­но то, что каса­ет­ся бра­та, роди­те­лей. Пути­ну важ­но про­сто пока­зать: «если ты дума­ешь, что мы не пой­дем по бес­пре­де­лу в ответ на твои при­зы­вы к несанк­ци­о­ни­ро­ван­ным митин­гам, мы по бес­пре­де­лу пой­дем. А что­бы ты не сомне­вал­ся, вот тебе».

Все эти дела, кро­ме «Киров­ле­са», были воз­буж­де­ны в тече­ние одной неде­ли. Я каж­дое новое утро вста­вал и видел 30 непри­ня­тых звон­ков, это мне зво­ни­ли жур­на­ли­сты, что­бы узнать про оче­ред­ное заяв­ле­ние След­ствен­но­го коми­те­та, про то, что я там что-то украл.

— У вас какое-то пред­став­ле­ние о себе как об обще­ствен­ном дея­те­ле есть, кото­рое вам боль­ше все­го нра­вит­ся? Понят­но, что тра­ди­ци­он­но было доволь­но стран­ное опре­де­ле­ние — бло­гер. То есть чело­век, кото­рый пишет в бло­гах, хотя, на мой взгляд, оно не очень-то отра­жа­ло, посколь­ку у вас спе­ци­а­ли­за­ция была в бло­гах анти­кор­руп­ци­он­ная. А сей­час вы кем себя представляете?

— Мне вот этот вот «бло­гер», оно тоже все­гда не нра­ви­лось. Что такое бло­гер? Чело­век, кото­рый пишет, ведет блог.

— Вам бы как хотелось?

— Я поли­тик. Моя дея­тель­ность, она, оче­вид­но, политическая.

— С каких пор вы ста­ли себя счи­тать политиком?

— Я счи­таю, что с само­го нача­ла. Если посмот­реть даже мои пер­вые интер­вью, когда я начал вести эти дела про­тив «Газ­про­ма», «Рос­неф­ти», «Транс­неф­ти» и всех осталь­ных, я же с само­го нача­ла гово­рил, что я не соби­ра­юсь лице­ме­рить. Эти рас­сле­до­ва­ния явля­ют­ся в том чис­ле поли­ти­че­ской борьбой.

Про расследования и компромат

— Согла­си­тесь, что они несколь­ко осла­бе­ли послед­ние год-пол­то­ра? Послед­нее, что я пом­ню, это Пех­тин, это кто-то из сенаторов.

— Они про­сто дав­но вышли на рутин­ный уро­вень. Рас­сле­до­ва­ния ста­ли чаще появ­лять­ся, и к ним при­вык­ли. Если рань­ше, когда я рабо­тал один или со мной рабо­та­ли два чело­ве­ка, мы копа­лись пол­го­да, а потом выпус­ка­ли какую-то бом­бу, то сей­час эти рас­сле­до­ва­ния выхо­дят посто­ян­но, но их никто не вос­при­ни­ма­ет как сен­са­цию, хотя с содер­жа­тель­ной точ­ки зре­ния про­дви­же­ния, напри­мер, то, что мы сде­ла­ли по Яку­ни­ну, — это очень боль­шая рабо­та. Мы, может быть, вскры­ли неболь­шую часть этой схе­мы, но мы ее вскры­ли и даль­ше про­дол­жа­ем в ней успеш­но копаться.

— Общая сум­ма при­сво­ен­ных денег за послед­ние 6—7 лет в гос­сек­то­ре — как вы ее оцениваете?

— Ее невоз­мож­но оце­нить. Если у нас, по обще­му мне­нию, толь­ко на гос­за­куп­ках вору­ет­ся трил­ли­он в год…

— То, что Мед­ве­дев говорил?

— То, что Мед­ве­дев гово­рил, и я вме­сте с «Рос­Пи­лом» счи­таю, что эта циф­ра точ­но не завы­шен­ная. В сек­то­ре гос­ком­па­ний уро­вень кор­руп­ции зна­чи­тель­но боль­ше. Если мы посмот­рим на круп­ней­шие строй­ки, инвест­про­грам­мы «Газ­про­ма» или «Рос­неф­ти» — там такое тво­рит­ся! Недав­но «Ведо­мо­сти» пуб­ли­ко­ва­ли совер­шен­но заме­ча­тель­ное рас­сле­до­ва­ние по пово­ду мостов «Газ­про­ма». То есть про­сто вме­сто бетон­ных опор дела­ют сталь­ные и даже не скры­ва­ют это. Я думаю, сум­мы еже­год­но рас­хи­ща­е­мо­го исчис­ля­ют­ся трил­ли­о­на­ми, про­сто сколь­ко этих трил­ли­о­нов, три или боль­ше, слож­но сказать.

— Мы по уго­лов­ным делам про­шлись по всем, что есть. А Чер­но­го­рия — это что за история?

— С Чер­но­го­ри­ей исто­рия очень про­стая. В 2007 году у меня была затея отно­си­тель­но вло­же­ния денег. Седь­мой год, деве­ло­пер­ский биз­нес рас­тет на 20 про­цен­тов в год, в Рос­сии уже очень доро­го, а один из моих зна­ко­мых ска­зал: давай посмот­рим, что в Чер­но­го­рии. Съез­дил, был там два раза по два дня, посмот­рел земель­ные участ­ки; мы ниче­го не нашли, все было очень доро­го, и уеха­ли. Тогда ино­стран­цы не мог­ли поку­пать зем­лю, поэто­му дей­стви­тель­но была идея реги­стри­ро­вать фир­му, но, посколь­ку мы не нашли под­хо­дя­ще­го вари­ан­та, я уехал и с 2007 года уже не был в Чер­но­го­рии, чему очень рад, пото­му что в 2008‑м все рух­ну­ло. Если бы я вло­жил свои день­ги, я бы остал­ся ни с чем.

Сей­час мы отпра­ви­ли туда юри­ста для того, что­бы разо­брать­ся, что это за фир­ма такая. Либо какая-то мест­ная само­де­я­тель­ность, либо они какие-то пред­ва­ри­тель­ные доку­мен­ты дела­ли для реги­стра­ции фирмы.

— То есть вы при­зна­е­те, что смот­ре­ли уча­сток для вло­же­ния денег?

— Зачем отри­цать прав­ду? Я не скры­вал это нико­гда. Самые любо­пыт­ные чита­ли это в этой моей взло­ман­ной пере­пис­ке еще три года назад. С 2007-го я не был в Чер­но­го­рии, а сей­час с удив­ле­ни­ем узнаю, что есть какая-то фир­ма… При­чем зага­доч­ным обра­зом она заре­ги­стри­ро­ва­на седь­мым годом, не вела ника­кой дея­тель­но­сти. Там же нет ни рас­чет­но­го сче­та, ни реги­стра­ции в нало­го­вой инспек­ции. Она в вось­мом году долж­на была быть закры­та по этой логи­ке. И поче­му она суще­ству­ет, не очень понятно.

Выяс­ним. Ослож­ня­ет­ся эта ситу­а­ция тем, что в авгу­сте у них у всех офи­ци­аль­ный отпуск для чинов­ни­ков, и вооб­ще в Чер­но­го­рии все доста­точ­но мед­лен­но дела­ет­ся. В любом слу­чае у меня нет там ника­ких акти­вов и ниче­го, что я мог бы скры­вать. (По дан­ным «Новой», на сче­тах фир­мы, при­пи­сы­ва­е­мой А. Наваль­но­му, средств нет; дея­тель­ность не ведет­ся.— Ред.).

— Какие еще пре­тен­зии к вам в обще­ствен­ном мне­нии, кро­ме того, что мы сей­час обсудили?

— Что такое обще­ствен­ное мне­ние? В теле­ви­зо­ре кри­чат, что я рабо­таю на аме­ри­кан­цев. Это пре­тен­зия обще­ствен­но­го мне­ния? Нет.

— Но госу­дар­ствен­ные СМИ фор­ми­ру­ют точ­ку зре­ния опре­де­лен­ной части насе­ле­ния, и доволь­но боль­шой. И, к сожа­ле­нию, это надо при­знать обще­ствен­ным мне­ни­ем, даже если оно неправильное.

— Допу­стим.

— Я сей­час выступ­лю от име­ни тех людей, кото­рые смот­рят теле­ви­зор. Моя мама, кото­рая когда-то смот­ре­ла Кара­у­ло­ва, гово­рит мне: «Ты зачем день­ги все украл?» Я гово­рю: «Мам, я не украл». — «По теле­ви­зо­ру врать не могут». Так вот, к сожа­ле­нию, она с дву­мя выс­ши­ми обра­зо­ва­ни­я­ми, но гово­рит, что по теле­ви­зо­ру врать не могут.

— Я могу ска­зать, что на встре­чах со мной, по край­ней мере, эти люди, кото­рые при­хо­дят по линии рай­он­ных управ, они регу­ляр­но зада­ют вопрос: ты учил­ся в США, зна­чит, ты пре­да­тель. Ну в таком клю­че. Что для меня и, к сча­стью, для боль­шин­ства собрав­ших­ся все­гда явля­ет­ся про­сто абсур­дом, пото­му что я ценю обра­зо­ва­ние. Мне кажет­ся, и в Москве, и граж­дане Рос­сии в целом ценят обра­зо­ва­ние. И если чело­век смог посту­пить в нор­маль­ное учеб­ное заве­де­ние за гра­ни­цей — замечательно.

Навальный, Прохоров и Кремль

— Про­хо­ров недав­но заявил, что ваши отно­ше­ния с вла­стя­ми черес­чур теп­лич­ные, наме­кая, види­мо, на то, что в воз­ду­хе носит­ся, не без како­го-то спе­ци­аль­но­го подо­гре­ва, мысль, что вы — про­ект Кремля.

— Это вдвойне комич­но зву­чит, когда об этом гово­рит Про­хо­ров. Что здесь мож­но гово­рить? Это он такую пре­тен­зию предъ­яв­ля­ет чело­ве­ку, кото­ро­го месяц назад сажа­ли на 5 лет?

— Согла­шусь. Вы его как оцениваете?

— Я его оце­ни­ваю как чело­ве­ка, кото­рый зани­ма­ет­ся любо­пыт­ной дея­тель­но­стью. В общем-то его появ­ле­ние на поли­ти­че­ской сцене, оно в любом слу­чае пози­тив­но, пото­му что это услож­ня­ет поли­ти­че­скую систе­му. Мы видим, что Кремль его создал в надеж­де, что это будет хоро­ший рычаг для них. Но сей­час они его сня­ли со всех выбо­ров прак­ти­че­ски во всех регионах.

— Зачем тре­бу­ет­ся рычаг? Что­бы отби­рать какое-то коли­че­ство голосов?

— Конеч­но. Он был при­ду­ман для того, что­бы в Москве купи­ро­вать голо­са про­тестно настро­ен­ных горо­жан. Поэто­му в прин­ци­пе, как явле­ние, это все абсо­лют­но нор­маль­но, пусть рабо­та­ет. Если бы он был более неза­ви­сим поли­ти­че­ски, я был бы рад.

— Кро­ме вас, в стране есть какие-то поли­ти­че­ские дея­те­ли, кото­рых сле­до­ва­ло бы при­знать дея­те­ля­ми оппозиции?

— Огром­ное коли­че­ство, конеч­но. Я, чест­но гово­ря, вас счи­таю поли­ти­че­ским дея­те­лем. Но вы, навер­ное, сей­час нач­не­те махать рука­ми и откре­щи­вать­ся от этого…

— Я же обо­зре­ва­тель «Новой газеты».

— Хоро­шо. Явля­ет­ся ли поли­ти­че­ским субъ­ек­том «Новая газе­та»? Да. Но «Новая газе­та» это нико­гда не при­зна­ет и будет гово­рить, что мы здесь жур­на­ли­сты, и все это ерун­да. Конеч­но, «Новая газе­та» явля­ет­ся поли­ти­че­ским субъектом.

— Мы пред­ста­ви­те­ли сво­бод­но­го пространства.

— В нашей стране любые пред­ста­ви­те­ли сво­бод­но­го про­стран­ства — это поли­ти­ка, пото­му что госу­дар­ство борет­ся со сво­бод­ным пространством.

— Хоро­шо. Какие еще СМИ сле­ду­ет отне­сти хотя бы частич­но к это­му пространству?

— Без сомне­ния, «Нью таймс», «Форбс», «Ведо­мо­сти», «Лента.ру», теле­ка­нал «Дождь», «Слон». Есть сай­ты различные.

— «Ком­мер­сантъ»?

— Нет, конечно.

— «Ком­мер­сантъ FM-радио»?

— О чем-то мож­но гово­рить, но дина­ми­ка изме­не­ний там негативная.

— «Эхо Москвы»?

— Я счи­таю, «Эхо Моск­вы» — сво­бод­ное СМИ. На них идет боль­шое дав­ле­ние, но по край­ней мере они пыта­ют­ся выдер­жи­вать какой-то баланс, им мож­но выдви­гать пре­тен­зии, как они дер­жат этот баланс, но я высту­паю на «Эхе Моск­вы», и никто и нико­гда меня не про­сил что-то гово­рить, что-то не гово­рить. На этих выбо­рах я при­сут­ство­вал на «Эхе Моск­вы». «Эхо Моск­вы» — это то СМИ, кото­рое дало мне рав­ные воз­мож­но­сти с дру­ги­ми кандидатами.

— Вы помни­те, когда город решил доба­вить кан­ди­да­там голо­сов, что­бы прой­ти муни­ци­паль­ный фильтр?

— Угу.

— Я сво­им ушам не пове­рил. Вы как отнес­лись к тому, что ваши про­тив­ни­ки хотят ока­зать вам какую-то под­держ­ку по про­хож­де­нию муни­ци­паль­но­го фильтра?

— Мы отнес­лись к это­му абсо­лют­но нор­маль­но, пото­му что наша стра­те­гия была заста­вить их это сде­лать. У них же было пред­по­ло­же­ние какое? Они назна­ча­ют себе сопер­ни­ков, тут при­дет Наваль­ный, вся его изби­ра­тель­ная кам­па­ния будет заклю­чать­ся в том, что он напи­шет три поста в ЖЖ, собе­рет под­пи­си 15 муни­ци­паль­ных депу­та­тов, и все мы над ним посмеемся.

— А ули­цы пахать не пойдет.

— Да. Но мы запу­сти­ли сра­зу с места в карьер изби­ра­тель­ную кам­па­нию имен­но офлай­но­вую. Сра­зу мы нача­ли делать эти кубы, у нас сра­зу нача­ли рабо­тать сот­ни волон­те­ров, мы нача­ли рас­про­стра­нять листов­ки, сра­зу опуб­ли­ко­ва­ли программу.

— Кро­ме кубов, у вас рекла­ма какая-нибудь есть?

— Нам ее запре­ти­ли, несмот­ря на то что были заклю­чен­ные контракты.

— Стран­но. Они вам добра­сы­ва­ют голо­са, но в наруж­ную рекла­му вас не пускают.

— Они не добра­сы­ва­ют голо­са. Мы про­сто ска­за­ли и про­де­мон­стри­ро­ва­ли, что мы не «интер­нет-струк­ту­ра», и будут боль­шие слож­но­сти, если я не буду заре­ги­стри­ро­ван. В ито­ге мы сколь­ко набра­ли под­пи­сей? 84 или 83. Я лич­но пого­во­рил с полу­то­ра тыся­ча­ми муни­ци­паль­ных депу­та­тов, вот пря­мо по теле­фо­ну сам. У нас штаб рабо­тал круг­ло­су­точ­но. Мы задей­ство­ва­ли тыся­чи людей, что­бы они дави­ли на этих депу­та­тов. Поэто­му мэрия виде­ла, что мы реаль­но сфор­ми­ро­ва­ли боль­шой штаб, кото­рый пре­вра­тит­ся в штаб бой­ко­та, если они меня не заре­ги­стри­ру­ют. Да, Собя­нин выиг­ра­ет у сво­их под­став­ных кан­ди­да­тов, но на явке в 15 процентов.

Это их испу­га­ло, поэто­му они сде­ла­ли такой шаг. Они реши­ли меня заре­ги­стри­ро­вать, как и дру­гих кан­ди­да­тов, но при этом, конеч­но, не ожи­да­ли, что мы смо­жем вести боль­шую кам­па­нию и собе­рем на нее день­ги. Они же счи­та­ют, что они кон­тро­ли­ру­ют теле­ви­зор, и они кон­тро­ли­ру­ют финан­сы. И без их теле­ви­зо­ра и без их финан­сов никто ниче­го сде­лать не смо­жет. В любом слу­чае ты можешь очень мно­го кри­чать, но оста­нешь­ся в каком-то мар­ги­наль­ном сек­то­ре в три процента.

— Как вы отве­ча­е­те на вопрос: сколь­ко вы полу­чи­те голосов?

— Я полу­чу столь­ко, сколь­ко полу­чу. Но у нас с Собя­ни­ным есть в тече­ние несколь­ких недель два про­ти­во­по­лож­ных трен­да: повы­ша­тель­ный — у меня и пони­жа­тель­ный — у Собя­ни­на. И 30 про­цен­тов — не опре­де­лив­ших­ся. Исхо­дя из этих трен­дов, мы видим, что вто­рой тур прак­ти­че­ски неиз­бе­жен. Будем рабо­тать на вто­рой тур, и на вто­ром туре я выиг­раю, пото­му что на вто­ром туре все будет совсем по-дру­го­му. Я выиграю.

Про бюджет города

— Насчет горо­да. Понят­но, что бюд­жет — это основ­ной инстру­мент. Насколь­ко хоро­шо вы изу­чи­ли бюд­жет и что бы вы там поме­ня­ли прин­ци­пи­аль­но? Доход­ную часть, рас­ход­ную часть?

— Я, есте­ствен­но, очень хоро­шо изу­чаю бюд­жет, и даже не толь­ко основ­ные направ­ле­ния. В общем-то про­пор­ции основ­ных направ­ле­ний выбра­ны вер­но, про­сто внут­ри направ­ле­ний все выгля­дит не так. Смот­ри­те: мы видим, что мно­го выде­ля­ет­ся денег на доро­ги, на транс­порт. Гово­рит­ся, что у нас с транс­пор­том колос­саль­ные про­бле­мы, давай­те выде­лим мно­го денег на транс­порт. Но боль­шая часть этих денег идет на что? На гигант­ские стро­и­тель­ные про­ек­ты. Вот эти самые Ротен­бер­ги и Тим­чен­ко явля­ют­ся полу­ча­те­ля­ми боль­шей части транс­порт­ных денег.

Возь­ми­те любой про­ект. За 70 мил­ли­ар­дов стро­ят севе­ро-запад­ную хор­ду! Да, ее под­вер­га­ют кри­ти­ке абсо­лют­но все, а город не спо­со­бен защи­тить­ся от этой кри­ти­ки, посколь­ку нет ника­ко­го расчета.

Если два года назад кило­метр мос­ков­ско­го мет­ро сто­ил 6 мил­ли­ар­дов руб­лей, то сей­час он сто­ит 9 мил­ли­ар­дов руб­лей, когда его нача­ли стро­ить путин­ские любим­цы Тим­чен­ко и Ротенберг.

Поэто­му тут не нуж­но «пере­ки­ды­вать» меж­ду ста­тья­ми, нуж­но разо­брать­ся, что внут­ри статей.

Собя­нин, напри­мер, любит гово­рить, что по коли­че­ству томо­гра­фов на душу насе­ле­ния мы обго­ня­ем любой евро­пей­ский город. А у нас изме­ни­лась про­фи­лак­ти­ка рака, выяв­ля­е­мость рака уве­ли­чи­лась, изле­чи­ва­е­мость уве­ли­чи­лась? МРТ лег­ко прой­ти? Да ниче­го подоб­но­го. Рабо­тать неко­му на этом оборудовании.

Нуж­но инве­сти­ро­вать в чело­ве­че­ский капи­тал. В ква­ли­фи­ка­цию вра­чей. Вплоть до того, что сот­ня­ми и тыся­ча­ми отправ­лять их учить­ся за гра­ни­цу, что­бы они через пять лет вер­ну­лись и хотя бы детей наших мог­ли лечить.

День­ги-то есть. 1,6 трил­ли­о­на бюд­же­та, а в 15‑м году почти 2 трил­ли­о­на — колос­саль­ный бюд­жет, усту­па­ет толь­ко Нью-Йор­ку и Шанхаю.

— Стро­и­тель­ный ком­плекс. Име­ет­ся в виду жилищ­ное стро­и­тель­ство в цен­траль­ных рай­о­нах горо­да, биз­нес-цен­тры. Насколь­ко я пони­маю, Собя­нин за два года лик­ви­ди­ро­вал раз­ре­ши­тель­ные доку­мен­та­ции, что-то на пол­то­ра мил­ли­о­на квад­рат­ных мет­ров. Тем не менее постро­и­ли два или два с поло­ви­ной. При Луж­ко­ве, если память мне не изме­ня­ет, они за 6 мил­ли­о­нов отчитывались.

— Пять мил­ли­о­нов они строили.

— Вооб­ще вы сто­рон­ник стро­ить жилье в цен­тре города?

— Я сто­рон­ник, что­бы была пра­виль­ная гра­до­стро­и­тель­ная кон­цеп­ция. А у нас же сей­час про­сто. Реаль­но кон­цеп­ции раз­ви­тия горо­да нет. Новую Моск­ву доба­ви­ли не так дав­но, до это­го пла­ны были совсем дру­гие. Потом кому-то в голо­ву вте­мя­ши­лась идея — Новая Москва: Мед­ве­де­ву или кому-то. Ска­за­ли: все, пере­но­сим феде­раль­ные орга­ны. Теперь феде­раль­ные орга­ны не пере­но­сим. Потом реши­ли: мэрию пере­но­сим. Через месяц: нет, не переносим.

Так пере­но­сим что-то или нет? Кто это счи­та­ет? Для чего Новая Москва? Зачем при­ни­ма­ли закон об изъ­я­тии земель, по кото­ро­му в Новой Москве госу­дар­ство может очень лег­ко отнять зем­лю у любого?

То есть нет пра­виль­но пони­ма­е­мой и граж­да­на­ми, и биз­не­сом кон­цеп­ции раз­ви­тия города.

— Кто-то из биз­не­сме­нов выиг­рал от того, что Новая Москва строится?

— Конеч­но. Во-пер­вых, вла­дель­цы земель в этой Новой Москве. Ну пока еще не выиг­ра­ли, но если нач­нут вкла­ды­вать день­ги… Напри­мер, посчи­та­но, что на транс­порт и инфра­струк­ту­ру в Новую Моск­ву нуж­но как мини­мум 82 мил­ли­ар­да дол­ла­ров. Для кого? Там 250 тысяч чело­век живет. А им она не нужна.

Я при­ез­жал на встре­чу с изби­ра­те­ля­ми в Тро­ицк, они гово­рят: изви­ни­те, отстань­те от нас, пожа­луй­ста, нам толь­ко хуже ста­ло с вашим приходом.

Поэто­му здесь нуж­на кон­цеп­ция. Все урба­ни­сты гово­ри­ли, что Москва, если и долж­на раз­ви­вать­ся, она может раз­ви­вать­ся в сто­ро­ну Зеле­но­гра­да. Она может раз­ви­вать­ся через погло­ще­ние Моск­вой тех рай­о­нов, кото­рые фак­ти­че­ски Москва. Хим­ки — это же Москва. Реутов — это же Москва. Крас­но­горск — это Москва. По фак­ту. Вот давай­те в эти горо­да рас­ши­рять­ся. А мы сей­час рас­ши­ри­лись до Калуж­ской обла­сти, и что мы там сде­ла­ем, в этой Калуж­ской области?

Оппозиция. Новые люди

— Какое-то объ­еди­не­ние здо­ро­вых оппо­зи­ци­он­ных сил вокруг вас — это вооб­ще рас­смат­ри­ва­е­мый вариант?

— Есте­ствен­но, я высту­паю за любое объединение.

— Но из этих любых был толь­ко Коор­ди­на­ци­он­ный совет за послед­ние пол­то­ра года.

— Коор­ди­на­ци­он­ный совет — это попыт­ка создать испол­ком. При этом на прак­ти­ке, конеч­но, созда­лась поли­ти­че­ская орга­ни­за­ция, кото­рой нечем было руко­во­дить, пото­му что ника­ко­го испол­ко­ма под ней не было. Он орга­ни­за­ци­он­но не состо­ял­ся, к сожа­ле­нию, по ряду при­чин. Все гото­вы при­ни­мать заяв­ле­ния о том, что пло­хо или что нуж­но делать, но никто не готов делать что-то. Может, это зву­чит нескром­но, но необ­хо­ди­мо кон­ста­ти­ро­вать, что един­ствен­ная поли­ти­че­ская струк­ту­ра, кото­рая гото­ва к каким-то дей­стви­ям, к реаль­ным дей­стви­ям, к орга­ни­за­ци­он­ным шагам, — это Фонд борь­бы с кор­руп­ци­ей, это мы, то, что сей­час дела­ет наш штаб. Все осталь­ные — они все про­сто очень хоро­шие, милые и при­ят­ные люди, но они ниче­го не делают.

Засе­да­ние Коор­ди­на­ци­он­но­го сове­та оппозиции

— Вы себя в оди­но­че­стве не ощущаете?

— Конеч­но, нет. Вокруг меня огром­ное коли­че­ство людей, и это важ­ная осо­бен­ность нашей кам­па­нии, то, чем я насла­жда­юсь в нашей кам­па­нии: люди стос­ко­ва­лись по реаль­но­му поли­ти­че­ско­му про­цес­су, вот совсем лобо­во­му, при­ми­тив­но­му поли­ти­че­ско­му про­цес­су. И когда соби­ра­ешь день­ги, обра­ща­ясь к граж­да­нам, и когда на эти день­ги ты поку­па­ешь листов­ки, и эти же граж­дане, кото­рые запла­ти­ли за эти листов­ки, сто­ят на ули­це и их раз­да­ют. Вот сей­час, мне кажет­ся, при­шло вре­мя такой поли­ти­ки, абсо­лют­но лобовой.

Все эти пере­го­во­ры, «давай­те пере­трем с Воло­ди­ным», все это вооб­ще нико­му не инте­рес­но, это не рабо­та­ет, это не име­ет смыс­ла ни для кого. Поэто­му наста­ло вре­мя, ска­жем так, более искрен­них поли­ти­че­ских стра­те­гий и практик.

— Вы, навер­ное, согла­си­тесь, что если бы Путин с Собя­ни­ным не дого­во­ри­лись раз­ре­шить выбо­ры, кото­рых десять лет не было в горо­де, то для само­ре­а­ли­за­ции этих людей, о кото­рых вы гово­ри­те, было бы намно­го мень­ше пространства?

— Нуж­но пом­нить о том, что Путин с Собя­ни­ным нико­гда бы даже и не ста­ли об этом дого­ва­ри­вать­ся, если бы не чув­ство­ва­ли дав­ле­ние извне. Но то, что вы ска­за­ли, — важ­ная вещь. Имен­но этим нынеш­ние выбо­ры уни­каль­ны. Кремль пошел по стра­те­гии: давай­те все-таки пустим на выборы.

— А что слу­чи­лось с Кремлем?

— Затруд­ня­юсь ска­зать, что у Пути­на в голо­ве, я не знаю, что с ним слу­чи­лось. Это же люди, кото­рые каж­дый день при­ни­ма­ют новые реше­ния, они про­сто дер­жат нос по вет­ру, они смот­рят на социо­ло­ги­че­ские опро­сы, на то, что пишут. Это обыч­ные люди, они ни хре­на не дела­ют, они сидят целы­ми дня­ми в «Твит­те­ре» и в ЖЖ и чита­ют ком­мен­та­рии про себя, гуг­лят свою фами­лию, смот­рят, что о них напи­са­ли. Чинов­ни­ки, без­дель­ни­ки, кото­рым про­сто посчаст­ли­ви­лось ока­зать­ся на каких-то там местах, вот и все. Я не думаю, что у них есть какие-то сверх­за­мыс­лы, они про­сто каж­дый день для себя опре­де­ля­ют, что луч­ше, а что хуже.

Ну вот они поду­ма­ли: давай­те пустим Наваль­но­го, пусть он набе­рет свои 3 про­цен­та, и лоп­нет зна­ме­ни­тый интер­нет-пузырь. Ну вот и пустили.

— А зачем Путин ввел огра­ни­че­ния для чинов­ни­ков по сче­там и недвижимости?

— Запрос от обще­ства, конеч­но. То же самое — дер­жит нос по ветру.

— С каких пор в Крем­ле важен запрос от обще­ства какой-то?

— Все­гда в Крем­ле смот­рят, какой есть запрос от обще­ства. Все­гда они на это очень живо и нерв­но реа­ги­ру­ют, про­сто они пыта­ют­ся повер­нуть это в свою сто­ро­ну. Когда запрос от обще­ства был на поли­ти­че­скую рефор­му, они объ­яви­ли поли­ти­че­скую рефор­му, кото­рую потом пере­иг­ра­ли и свер­ну­ли. Каж­дый раз на самом деле, когда Путин или его коман­да стал­ки­ва­ют­ся с пря­мым про­ти­во­сто­я­ни­ем со сто­ро­ны обще­ства, они каж­дый раз отыгрывают.

Пустое место депу­та­та Пех­ти­на в зале засе­да­ний Гос­ду­мы в день его отставки

— Зна­чит, в обще­стве есть запрос, что­бы чинов­ни­ки не име­ли недви­жи­мость за рубежом?

— Ска­жем так, мы этот запрос в извест­ном смыс­ле фор­ми­ро­ва­ли. Вот были Пех­ти­ны, были все осталь­ные, начал­ся гран­ди­оз­ный скан­дал, огром­ное коли­че­ство вни­ма­ния. И они реши­ли таким обра­зом сра­бо­тать на опе­ре­же­ние, ска­зать, что мы вве­дем такие огра­ни­че­ния. Вве­ли даже огра­ни­че­ния на недви­жи­мость, потом все-таки поня­ли, что зашли слиш­ком дале­ко и что при­дет­ся избав­лять­ся от соб­ствен­ной недви­жи­мо­сти, а это про­бле­ма­тич­но. Отыг­ра­ли назад. Как обыч­но, Путин решил сде­лать хит­ро: вос­поль­зо­вав­шись этим запро­сом от обще­ства, он вновь под­ве­сил на крю­чок всех сво­их чинов­ни­ков, пото­му что они оста­ви­ли недви­жи­мость, но им не раз­ре­ши­ли сче­та. Оче­вид­но, что у любо­го чело­ве­ка, у кото­ро­го есть недви­жи­мость, у него долж­ны быть сче­та. Как управ­лять этой недви­жи­мо­стью, как за ком­му­наль­ные услу­ги платить?

— За рубе­жом вы види­те каких-нибудь поли­ти­ков, кото­рые бы ста­ви­ли вопрос обо всех этих гряз­ных офшор­ных день­гах, где, по оцен­кам неко­то­рых серьез­ных орга­ни­за­ций, наши день­ги состав­ля­ют про­цен­тов пять? А все­го сум­ма ука­зы­ва­ет­ся от 20 до 25 трил­ли­о­нов дол­ла­ров, при­мер­но поло­ви­на вало­во­го внут­рен­не­го про­дук­та мира.

— К сожа­ле­нию, нет.

— Поче­му так лег­ко все эти день­ги там застре­ва­ют и достать их отту­да прак­ти­че­ски невозможно?

— Я посвя­тил это­му мно­го вре­ме­ни, но вынуж­ден кон­ста­ти­ро­вать, что такой поли­ти­че­ской повест­ки сей­час нет. Все евро­пей­ские, аме­ри­кан­ские поли­ти­ки заня­ты сво­ей внут­рен­ней повест­кой. В этой внут­рен­ней повест­ке Рос­сия зани­ма­ет крайне мало вре­ме­ни и отно­ше­ния. И у поли­ти­че­ско­го истеб­лиш­мен­та, и у насе­ле­ния такое пред­став­ле­ние, что мы какая-то дикая стра­на с каки­ми-то дики­ми пле­мен­ны­ми вождя­ми, кото­рые гра­бят свой народ совер­шен­но в откры­тую и уво­зят мил­ли­ар­ды на Запад. Ну раз народ поз­во­ля­ет себя гра­бить, чего с ними возиться.

Это как для нас про­бле­мы таджик­ских чинов­ни­ков, кото­рые сюда выво­зят сот­ни мил­ли­о­нов дол­ла­ров, кото­рые кра­дут у таджи­ков. Нет тако­го вопро­са в повест­ке наше­го обще­ства, увы.

— То есть если бы вы были пре­зи­ден­том, вы бы такой вопрос в повест­ку дня «вось­мер­ки» или «два­дцат­ки» поставили?

— Конеч­но. В каком-то смыс­ле вся эта сверх­кор­рум­пи­ро­ван­ная рос­сий­ская эли­та выгод­на Запа­ду, пото­му что ею про­ще управ­лять, про­ще мани­пу­ли­ро­вать — тут все очень понят­но. Пре­зи­дент и чле­ны его пра­ви­тель­ства абсо­лют­но кор­рум­пи­ро­ва­ны. Про каж­до­го же извест­но, куда они лета­ют на сво­их част­ных само­ле­тах, и на чьих само­ле­тах они лета­ют, и в какие швей­цар­ские бан­ки ходят откры­вать счета.

Про новую модель оппозиции

— Воз­мож­ны ли объ­еди­ни­тель­ные уси­лия рос­сий­ской оппо­зи­ции? Види­те ли вы какие-то новые лица, новых персонажей?

— Нуж­но в целом выбрать для граж­дан и самих себя понят­ные кад­ро­вые меха­низ­мы, пра­виль­ную систе­му лидер­ства. Это могут быть прай­ме­риз, могут быть не прай­ме­риз, обсуж­де­ния, как угод­но, но, по край­ней мере, долж­но быть ясно, поче­му те или иные люди нахо­дят­ся на руко­во­дя­щих постах. Это очень важ­но. Мы не полу­чим ника­кой под­держ­ки, пока граж­дане не смо­гут вли­ять на все эти про­цес­сы. Это первое.

Вто­рое. Мы нуж­да­ем­ся не столь­ко в обнов­ле­нии, сколь­ко в про­зрач­но­сти и пере­хо­де к таким, как я уже ска­зал, более при­ми­тив­ным, но более понят­ным спо­со­бам работы.

То, что дела­ем мы сей­час в кам­па­нии: ходим по дво­рам и раз­го­ва­ри­ва­ем с пенсионерами.

Это начал делать Ройз­ман в Ека­те­рин­бур­ге. Ходит по дво­рам и аги­ти­ру­ет. Это самая луч­шая поли­ти­ка, и она самая эффек­тив­ная на самом деле. Не нуж­но в этой систе­ме вести пере­го­во­ры, не нуж­но что-то вытор­го­вы­вать, не нуж­но искать хит­рые схе­мы сбо­ра денег. День­ги нуж­но соби­рать с граж­дан. Нуж­но про­сто пока­зы­вать этим граж­да­нам, на что потра­че­ны деньги.

Мы сей­час сто­им на поро­ге осо­зна­ния того, что у нас мил­ли­о­ны сто­рон­ни­ков. Не какие-то 3 про­цен­та, 5 про­цен­тов, 7 про­цен­тов, а миллионы.

Не провалить явку

— Какую явку вы про­гно­зи­ру­е­те? Ваш элек­то­рат под­ни­мет­ся со сво­е­го стула?

— Это самая важ­ная задача.

— Слиш­ком боль­шое коли­че­ство жите­лей Моск­вы гово­ри­ли так, что типа да, это хоро­шие люди, мы за них, но они не выиг­ра­ют все равно.

— Конеч­но, глав­ное — при­ве­сти этих людей на участ­ки. Пото­му что, для того что­бы побе­дить в пер­вом туре, нуж­но пол­то­ра мил­ли­о­на голо­сов. Эти пол­то­ра мил­ли­о­на в Москве есть точ­но совер­шен­но. Чита­те­лей «Новой газе­ты» сколь­ко сре­ди моск­ви­чей? 250 тысяч чело­век. Вот толь­ко если они пора­бо­та­ют два часа, могут при­ве­сти на выбо­ры пол­то­ра мил­ли­о­на чело­век. Пото­му что, ну сде­лай десять звон­ков, при­ве­ди с собой пять чело­век — все, мы выиг­ра­ем выбо­ры сра­зу. Нас в Москве боль­ше, чем тех, кому про­мы­ли моз­ги теле­ви­зо­ром. А сей­час, мне кажет­ся, и пен­си­о­не­ры уже дру­гие… Я вижу на встре­чах, что и на них уже в мень­шей сте­пе­ни этот теле­ви­зор работает.

Нас очень мно­го. Мы про­сто дол­го игно­ри­ро­ва­ли вопро­сы моби­ли­за­ции. Сей­час финаль­ная часть моей кам­па­нии постро­е­на имен­но в сто­ро­ну моби­ли­за­ции. Я хочу, что­бы те люди, кото­рые уже есть с нами, про кото­рых мы точ­но зна­ем, что их сот­ни тысяч, поня­ли: они могут кого угод­но избрать и кого угод­но пере­из­брать. Вот их мы и хотим под­толк­нуть к двум-трем эле­мен­тар­ным шагам: составь­те спи­сок зна­ко­мых, кото­рым нуж­но позво­нить, позво­ни­те им, напом­ни­те за день перед выбо­ра­ми, при­ве­ди­те их, что­бы они про­го­ло­со­ва­ли. И все мы выиг­ра­ем тогда.

— Вне зави­си­мо­сти от резуль­та­тов вы эту всю рабо­ту при­ме­ни­тель­но к Мосгор­ду­ме продолжите?

— Конеч­но. Мы с само­го нача­ла заяв­ля­ли, что эта кам­па­ния начи­на­ет­ся с кам­па­нии выбо­ров мэра и про­дол­жа­ет­ся в кам­па­нии в Мосгор­ду­му, пото­му что «Еди­ная Рос­сия» долж­на утра­тить свое вли­я­ние в Москве, кото­ро­го, по всем рас­кла­дам, она не долж­на иметь. Здесь под­дер­жи­ва­ют «Еди­ную Рос­сию», может быть, 25 про­цен­тов насе­ле­ния. И тем не менее в Мосгор­ду­ме ее сидит 95 процентов.

— Ваши пер­вые три шага в слу­чае победы?

Пер­вое. При­оста­нов­ле­ние собя­нин­ско­го при­ка­за о повы­ше­нии тари­фов ЖКХ с 1 авгу­ста. Это совер­шен­но необос­но­ван­но, под этим нет ника­ких рас­че­тов, и это ведет толь­ко к тому, что обо­га­ща­ет­ся моно­по­лия. Вто­рое. То, что мы обе­ща­ли, на что есть день­ги — 138 мил­ли­ар­дов руб­лей, — повы­ше­ние мос­ков­ской пен­си­он­ной над­бав­ки в два раза для того, что­бы по мини­маль­ным соци­аль­ным стан­дар­там пен­сия была 16 тысяч руб­лей. И тре­тье — пере­смотр тех круп­ней­ших под­ряд­ных кон­трак­тов, заклю­чен­ных с нару­ше­ни­я­ми, что при­ве­ло к тому, что мос­ков­ский бюд­жет стал про­сто кубыш­кой для этих всех феде­раль­ных афе­ри­стов, кото­рые сле­те­лись на мос­ков­ские стройки.

Фото­гра­фии: Евге­ний Фельдман.

Напе­ча­та­но с раз­ре­ше­ни­ем. Ори­ги­нал: http://www.novayagazeta.ru/politics/59809.html